Локридж успокаивающе обнимал ее за плечи и гладил по волосам:
— Дорогая, сколько же тебе пришлось пережить! Я очень боялся за тебя. Поверь, это произошло не по моей вине.
Она вытерла последние остатки слез:
— Ну, что ж мы сидим на этом пустынном пляже? Поедем куда‑нибудь.
Локридж засуетился:
— Да–да, ты, конечно, права. Нам нужно отправиться к СиСи Кэпвеллу. Они наверняка ждут нас.
Августа недоуменно посмотрела на мужа:
— А почему именно к Кэпвеллу?
Он как‑то виновато развел руками:
— Потому, что СиСи дал мне миллион на твое освобождение. Если бы не он, я даже и не знаю, что бы я делал.
Августа почему‑то развеселилась:
— Вот как? Это действительно очень благородно с его стороны! Ну, что ж, поехали к Кэпвеллам!
Джулия недоуменно посмотрела на сестру:
— А почему ты улыбаешься?
Августа махнула рукой:
— Это нервное. Я все еще никак не могу привыкнуть к тому, что вам удалось освободить меня. Не обращай внимания. Джулия, сейчас это пройдет и я постараюсь взять себя в руки.
Локридж, наконец, пересел за руль автомобиля, и машина быстро помчалась к дому Кэпвеллов.
Те несколько минут, которые заняла дорога, Джулия возбужденно рассказывала Августе о том, как они полдня разыскивали деньги для того, чтобы собрать требуемую похитителями сумму, о том, как никто не мог выручить Лайонелла, и о том, как, наконец, на помощь ему пришел СиСи. Локриджу поскорее хотелось услышать рассказ жены о времени, проведенном в заточении, но Джулия тараторила так, что ему не удавалось вставить ни слова.
Лишь остановившись у дома Кэпвеллов, Лайонелл смог спросить:
— Они не причинили тебе вреда?
Августа как‑то неопределенно пожала плечами:
— Ну, если не считать того, что я ужасно перепугалась и целые сутки ничего не ела, все остальное, в общем, нормально.
У порога их встретили СиСи и София. Они выглядели такими возбужденными, словно речь шла не об освобождении жены злейшего врага Кэпвелла–старшего, а о ком‑то из семьи Кэпвеллов.
— Августа! — радостно воскликнула София, заключая ее в свои объятия. — Я так рада!
СиСи по своему обыкновению был настроен гораздо более критично — внимательно осмотрев Августу с головы до ног, он вместо приветствия сказал:
— Надо заметить, что после двух дней пребывания в плену ты выглядишь замечательно.
Как ни странно это прозвучало в такой обстановке, однако СиСи был прав: плотное трикотиновое платье красного цвета, облегавшее не по годам хорошо сохранившуюся фигуру Августы и вполне здоровый цвет лица говорили о том, что она, скорее, провела эти два дня в приятной компании, лениво перебрасываясь последними светскими новостями за бокалом шампанского. После этих слов СиСи воцарилось несколько неловкое молчание, которое поторопилась прервать сама Августа. Заламывая пальцы, она с волнением сказала:
— Ты не представляешь, как я тебе благодарна, СиСи. Лайонелл рассказал мне о том, что ты дал миллион долларов для моего выкупа. Я даже не предполагала, что это возможно.
СиСи, казалось, по–прежнему был озабочен ее внешним видом. Внимательно вглядываясь в лицо Августы, он спросил:
— Синяки, ушибы есть? Надеюсь, они тебя не били?
Она облегченно вздохнула и улыбнулась:
— Нет, к счастью мне повезло.
София осуждающе взглянула на мужа:
— Почему ты не приглашаешь Августу в дом? Мы, что, так и будем стоять тут в прихожей у порога, словно у нас нет более подходящего места для беседы?
СиСи мгновенно захлопнул дверь за поздними гостями и жестом пригласил их пройти в холл.
— Ну что ж. Августа, рассказывай! — возбужденно воскликнула София. — Нам всем не терпится узнать, что с тобой случилось за эти два дня.
Сопровождаемая Лайонеллом, Августа медленно ступала по мраморному полу, прикрыв глаза рукой:
— О, поначалу я думала, что вовсе не выдержу этого. Я немного раньше вернулась из отпуска случайно подвернувшимся чартерным рейсом, а мой багаж должен был прибыть позже, тем самолетом, на который у меня был заказан билет. Я совершенно спокойно вышла из лайнера и решила позвонить из здания аэровокзала. Но когда я набирала номер в телефонной будке, мне сунули под нос вату, смоченную, наверное, эфиром, и я мгновенно потеряла сознание. Больше мне ничего не известно. Я очнулась в каком‑то темном чулане от того, что у меня ужасно болела голова.