Джина, стоявшая в первых рядах, тут же торопливо воскликнула:
— Передайте, пожалуйста, в билетные кассы о наличии дополнительного свободного места! Думаю, что страждущим, которые толкутся вокруг этого шатра,
будет приятно услышать о том, что я покидаю вас. Лили тут же повернулась к Джине.
— Почему ты так боишься, Джина? Тебе страшно слушать слова правды?
Та смерила проповедницу полным отвращения взглядом.
— Дорогуша, — холодно сказала Джина, — я ничего не боюсь — ни тебя, ни других придурков, вроде тебя.
Без тени смущения мисс Лайт ответила:
— Нет, Джина. Я все‑таки права. Ты боишься правды. И именно этот страх заставляет тебя бежать.
Джина фыркнула.
— Правды? Да кто бы говорил насчет правды! Ты дурачишь людей, ты обещаешь, что в союзе с тобой их жизнь станет счастливой, что они избавятся от пороков! Ты называешь иллюзию правдой! В таком случае, что же такое ложь? Скажи мне.
На лице Лили Лайт появилась ангельская улыбка.
— Джина, я ничего и никому не обещаю, — спокойно сказала она. — Я только открываю людям тайны их души. Некоторые сравнивают меня с зеркалом, в котором человек видит свой истинный облик… Я даю людям шанс. Я позволяю им забыть о темных сторонах их душ. Когда изображение оказывается страшным и уродливым — это пугает их. Именно этого ты и боишься. Но я ни в чем не виню тебя. После того, когда я встретилась с многими тысячами людей, которые открыли мне душу, меня ничуть не удивляет твое поведение. Ты не должна пугаться. Я хочу лишь указать тебе путь к спасению.
Поскольку все это происходило на глазах у нескольких десятков любопытствующих жителей Санта–Барбары, Джина решила не раздувать скандал.
— Ну, хорошо, — милостиво улыбнувшись, сказала она. — Я останусь.
Тем не менее, случая едко высказаться о своей противнице Джина не упустила.
— Посмотрю на твое представление. Ведь все любят цирк и особенно клоунские репризы.
Глаза Лили Лайт сверкнули бешеным огнем, однако, она предпочла не разжигать его.
Смерив друг друга ненавидящими взглядами, соперницы проследовали на свои места: Джина — к одному из стульев в первом ряду, а Лили Лайт — к ярко освещенной трибуне на подиуме.
— Итак, господа, — торжественно возвестила Лили Лайт под приглушенные звуки фанфар, доносившиеся из динамика. — Я рада сегодняшней встрече с вами. Уверена, что она не оставит вас равнодушными. Многие из вас захотят пристальнее посмотреть себе в душу. Я уверена, что вы захотите воспользоваться тем шансом, который я вам дам. Вместе с нами эту речь услышат еще тысячи жителей Санта–Барбары. То, что вы сейчас услышите, будет транслироваться телевидением и радио в прямом эфире. Я пришла к вам как посланец божий…
Сантана лежала в своей палате, с головой накрывшись одеялом. Услышав негромкий стук в дверь, она приподнялась на подушке.
— Кто там?
Она не ждала никого в этот поздний час и уже готова была ответить отказом на любую просьбу, однако услышала за дверью голос Ника Хартли и промолчала.
— Это я. Ник.
Хартли был, наверное, единственным человеком в Санта–Барбаре, которому Сантана доверяла. Даже Роза не могла теперь сказать, что пользуется полным расположением дочери.
Сантана была благодарна Нику как человеку, который в любой ситуации выступал на ее стороне. Даже несмотря на очевидность всех обвинений, выдвинутых против нее в суде, он не верил тому, что она способна на преступление. Сантана отвечала ему взаимной симпатией.
— Да, я сейчас открою, — торопливо сказала она, спускаясь с постели и направляясь к двери.
Щелкнув замком, она открыла дверь и впустила Ника в свою палату.
— Я не перестаю удивляться тому, что тебя по–прежнему пускают ко мне, — сказала Сантана. — Похоже, ты очаровал всех в полиции.
Он рассмеялся и махнул рукой.
— Да нет. Просто меня там все знают. У них нет причин подозревать меня в чем‑то.
— Я очень благодарна тебе за то, что ты так часто навещаешь меня. Если бы не ты, я бы уже давно сошла с ума.
Ник сочувственно погладил Сантану по плечу.
— Как ты?
Сантана криво улыбнулась.
— Могло бы быть и лучше. Но я уже начинаю приходить в себя. У меня уже не так ломит суставы. Но ходить по–прежнему тяжело.
Он ободряюще улыбнулся.
— С тобой все будет в порядке. Поверь мне. Главное, что кризис миновал. Врачи говорят, что теперь ты сможешь быстро пойти на поправку.
— Спасибо, Ник. Ты уделяешь мне столько времени, что я чувствую себя виноватой за то, что тебе приходится отрываться от более важных дел.