— Нет, совсем нет. Я просто хотел сказать тебе о том, что мы продолжаем работу. Ты не должна думать, что для тебя на этом все закончилось. Если нам удастся доказать, что дело было сфабриковано, то ты тут же выйдешь на свободу.
Сантана устало опустилась на кровать и несколько минут сидела, не произнося ни слова.
Круз не решался нарушить молчание, чтобы не вызвать нового нервного срыва.
— Круз, — наконец, сказала она, — мне нужно отдать тебе одну вещь. — Она сунула руку под подушку и что‑то достала оттуда, зажав в кулаке. — Она хранилась у меня несколько месяцев… — объяснила Сантана. — Теперь я возвращаю ее.
Стараясь не смотреть на мужа, она протянула ему маленькое золотое колечко с бриллиантом.
— Возьми…
Круз с ужасом увидел кольцо, которое он когда‑то подарил Иден в знак своей любви и преданности. Это было уже в те времена, когда они с Сантаной поженились.
— Я… Я… — растерянно пробормотал он. — Мне казалось, что оно украдено…
— Керк нашел его в твоем доме. Это было перед тем, как они с Иден развелись. Он решил, что это подарок, который ты сделал Иден.
Круз ошеломленно хлопал глазами.
— А как оно оказалось у тебя?
— Керк отдал его мне. А я не знала, что с ним делать. Мне не хотелось тебе его показывать, чтобы не портить наши отношения.
Он опустил глаза и стал задумчиво вертеть кольцо в руке.
— Я тоже не знаю, что мне с ним сделать, — неискренне сказал Круз.
Но Сантана сразу же раскусила его.
— Не нужно, Круз. Я уверена, что ты купил его для Иден.
Кастильо тяжело вздохнул и попытался объясниться:
— Послушай, я хотел бы…
— Нет–нет, не надо! — воскликнула она. — Ничего не нужно говорить! Забери его себе. Можешь отдать назад Иден.
Кастильо мрачно опустил голову и глухо произнес:
— Спасибо.
На глазах Сантаны проступили слезы.
— Круз, я знаю, — ты пытался помочь мне. Ты хотел полюбить меня, хотел сделать меня счастливой. Но что делать… Как говорится — сердцу не прикажешь.
Ее печальный голос в вечерней тишине больницы прозвучал для Круза как прощальный колокол.
Мейсон торопливо вытащил из кармана белоснежный носовой платок и принялся вытирать залитое коньяком платье Лили Лайт.
— Нет–нет, не нужно, — сказала она. — Со мной все в порядке. Не беспокойся.
София озабоченно подошла к месту происшествия.
— Что случилось?
Пьяно улыбаясь, Джина сказала:
— Эта мерзавка пыталась учить меня жить.
Лили Лайт сочла за лучшее удалиться. Сделав вид, что не замечает Джину, она взяла Мейсона под руку.
— Пойдем отсюда. Я чувствую себя уставшей за день.
Тот с готовностью кивнул.
— Конечно, я провожу тебя.
Проходя мимо СиСи. Лили обратилась к нему:
— Мистер Кэпвелл, большое вам спасибо за гостеприимство.
Ченнинг–старший сдержанно наклонил голову.
— Всегда к вашим услугам.
Но Джине, которую уже изрядно развезло, скучно было заканчивать этот вечер, не добившись полной победы над врагом. Она схватила за рукав намеревавшегося удалиться вместе с Лили Лайт Мейсона и заплетающимся языком сказала:
— Жаль, что не ты подвернулся мне под руку. Ты в три секунды разучился бы делать пакости. Кто тебя просил рассказывать обо мне всякую дрянь этой авантюристке?
Похоже, что и Мейсон стал уже выходить из себя. Плотно сжав губы, он процедил:
— Дай пройти.
В его голосе слышалась такая явная угроза, что Джина опустила руку.
Однако задиристое настроение до того овладело ею, что она не удержалась и бросила Мейсону в спину:
— Что, злишься из‑за того, что я поссорила тебя с Мэри? В следующий раз не будешь спать с женой своего отца!..
СиСи возмущенно взмахнул рукой.
— Выведите эту тварь отсюда, и немедленно! Оказавшийся рядом окружной прокурор тут же суетливо бросился исполнять указание Кэпвелла–старшего.
Отступая к выходу, Джина злобно выкрикнула:
— Что? Выгоняешь меня из своего дома? Ты приобрел массу милых привычек, дорогой! Скоро ты будешь умолять меня остаться! Да, станешь на колени и будешь умолять! Но если ты будешь настойчив, я обещаю простить тебя!
Тиммонсу с трудом удалось вытолкнуть ее из шатра, и вскоре ее крики затихли.
— Я тебе еще покажу, СиСи! — напоследок выкрикнула она. — Ты узнаешь о том, кто тебе по–настоящему дорог!
Оставшись наедине с Софией, СиСи в изнеможении обхватил голову руками.
— Господи, за что же мне такое счастье? — пробормотал он. — Неужели это никогда не кончится?
София растерянно вертела головой по сторонам.