— О чем она говорила? Что все это должно означать?
Он тяжело вздохнул и виновато посмотрел на жену.
— Во–первых, она пьяна. Во–вторых, сумасшедшая… Согласись, что такое сочетание вместе со стервозным характером делают эту смесь взрывоопасной. В общем, удручающее зрелище. Пойдем‑ка лучше домой, дорогая. Ты устала, наверное.
Он обнял Софию за плечи и направился к выходу из шатра.
Но она все еще не могла прийти в себя.
— СиСи, почему она так уверена в том, что ты снова к ней вернешься? Может быть, она собирается тебя чем‑то шантажировать? Скажи мне обо всем. Я не выдержу неправды.
Он поторопился ее успокоить.
— Чем меня может шантажировать Джина? Клянусь, что я ни в чем не виноват. Я могу совершенно смело смотреть тебе в глаза.
И хотя слова его звучали достаточно убедительно, София, судя по всему, испытывала страх перед будущим.
ГЛАВА 8
Джулия вынуждена расстаться с сестрой. Роман Августы с таинственным незнакомцем — блеф. Сантана не хочет принимать помощь мужа. Круз нарушает любовные игры Джины Кэпвелл и Кейта Тиммонса. Мейсон навещает могилу Мэри. Августа покидает Санта–Барбару. Воркуйте, голубки! Подозрения не покидают СиСи.
Августа с нежностью смотрела на портрет своего бывшего мужа Лайонелла, помещенный в позолоченную рамку.
Веселая улыбка Локриджа, запечатленная на снимке, заставляла сердце Августы сжиматься от жалости к нему.
Смахнув набежавшую слезу, Августа любовно провела пальцами по снимку и положила фотографию в большой чемодан поверх уже уложенной туда одежды и личных вещей.
Обстановка в квартире Августы напоминала сейчас скорее о паническом бегстве, нежели о запланированном отъезде. Вещи в беспорядке валялись на полу, диване, комоде.
Августа собиралась уезжать.
Дверь ее квартиры распахнулась, и через порог решительно шагнула Джулия. Увидев сестру, склонившуюся над чемоданом с вещами, она тяжело вздохнула и хмуро сказала:
— Все это, конечно, очень печально, но нам придется подыскивать для Лайонелла хорошего психиатра…
Августа недоуменно посмотрела на сестру.
— Ты виделась с ним?
Джулия по–прежнему стояла у порога.
— Да. Более жалкого зрелища я ни разу не встречала за последние несколько лет. По–моему, он на грани нервного срыва. Во всяком случае у меня сложилось такое впечатление, что, если его сейчас не привязать к стулу, то он полезет в петлю.
Августа в сердцах швырнула на пол свое старое вечернее платье, которое собиралась положить в чемодан, и нервно воскликнула:
— Джулия, есть некоторые вещи, которые ты никогда не поймешь!
Та нервно рассмеялась.
— Замечательно! Прекрасно! Но мне непонятно другое. Как ты можешь бросить меня и мужчину, который тебя боготворит, ради какого‑то неведомого счастья, неизвестно с кем? Ты вообще о чем‑то думала, когда собиралась сделать такое?
Августа шумно вздохнула.
— Это вполне продуманное решение. Все уже сделано, и я не собираюсь обсуждать то, что не подлежит никаким обсуждениям. Может быть, ты, в конце концов, закроешь за собой дверь!..
Джулия хлопнула дверью и, нервно теребя руки, стала расхаживать по комнате.
— Я все равно ничего не понимаю. Еще две недели назад ты излучала счастье и была похожа на влюбленную пятнадцатилетнюю девчонку… Вы с Лайонеллом послали к чертям все разногласия и устроили медовый месяц, а сегодня ты собралась уезжать с преступником. Пли, вернее, со своим похитителем… Нет–нет! — она торжествующе подняла палец вверх. — Это — твой сообщник! Я даже не знаю имени этого человека! Нет, я отказываюсь верить в страстный роман с таинственным незнакомцем! Кто он такой? Откуда он взялся? Почему никогда раньше я о нем не слышала? Ты ни одним словом не заикнулась мне об этом, хотя мы с тобой родные сестры. Кому, как не мне, ты должна была рассказать о внезапно охватившем тебя чувстве? Или, может быть, ты сейчас попытаешься уверить меня в том, что все это внезапно свалилось тебе как снег на голову трое суток назад, когда ты вернулась из отпуска? Можешь не стараться, я все равно не поверю тебе. И вообще, что тебя подвигло на это? Неужели ты чувствовала себя такой несчастной, что тебе понадобился еще один мужчина? Тебе мало обожания Лайонелла? Что происходит? Объясни мне, Августа.
— Я держала это в тайне, — понурив голову, ответила Августа. — Мне не хотелось, чтобы кто‑то об этом знал.
У Джулии от возмущения чуть не отпала челюсть.
— Но почему? — взвизгнула она.
Августа по–прежнему отвечала неохотно, словно уступая давлению со стороны сестры.