Он обнял ее за плечи и медленно притянул к себе. Надежды Локриджа на то, что она останется, были отнюдь не беспочвенными. Он прочитал в ее глазах мучительное желание прекратить это все и вернуться на круги своя.
Но донесшийся из тумана крик похоронил все ожидания Лайонелла.
— Августа, побыстрее, пилоты уже включают моторы!
В глазах ее блеснул тусклый огонек решимости, и она бросилась на шею Лайонелла с прощальным поцелуем. Спустя несколько мгновений все было кончено. Она резко оттолкнула его и зашагала по бетонной полосе.
Круз панибратски обнял Джину за плечи и издевательски потрепал по щеке.
— Чутье меня не обмануло, я застал тебя в интересной компании, — мстительно сказал он. — Сначала вы были сообщниками, потом любовниками, банальный случай.
Джина брезгливо отмахнулась.
— Да отпусти ты меня. Что у тебя за повадки, Кастильо? Здесь тебе не латинский квартал.
Круз безразлично отмахнулся и, оставив ее в покое, по–хозяйски прошелся по номеру.
— Да, хорошо устроились, голубки. Воркуете? — зло улыбаясь, сказал он. — Думаю, что вам не долго осталось.
Джина, припадая на хромую ногу, закрыла за Кастильо дверь и присела на тумбочку у входа. Тиммонс бессмысленно улыбался.
— Послушай, Круз, — он тут же поправился — инспектор Кастильо, у вас есть ордер? С какой стати ты врываешься в жилище, не имея на это никакого права?
Круз стал театрально расшаркиваться, чего с ним прежде никогда не бывало.
— А это простой визит вежливости, — едко сказал он, — я решил навестить Джину, а то, что вы оказались вместе с ней в постели, было для меня не такой уж неожиданностью.
Тиммонс ухмыльнулся.
— Насколько мне известно. Джина не рассылала никому приглашений. Так что, ты вообще не имеешь права находиться здесь. Комиссия служебных расследований полицейского департамента заинтересуется этим нарушением закона.
Кастильо нервно рассмеялся.
— Оказывается, Кейт, в нужный момент ты можешь надавить на комиссию? — с улыбкой сказал он. — Зачем ты подставил Сантану? Выбрал беспроигрышный вариант, да? Еще бы, кто поверит показаниям наркоманки?
Тиммонс издал нервный смешок.
— По–моему, ты сегодня перебрал лишнего.
Круза это ничуть не смутило.
— У меня есть для тебя плохие новости, приятель, — таинственно сказал он. — Я верю Сантане. Джина подменила ей лекарство. А в ночь, когда была сбита Иден, ты был с ней в машине. Очевидно, вы с Джиной вступили в сговор и договорились на счет алиби.
Тиммонс равнодушно пожал плечами и отвернулся.
— По–моему, я уже слышал эту песенку. Даже могу сказать, когда. Это было в суде. Ты говоришь не своими словами, а повторяешь то, что там наболтала твоя драгоценная супруга. Неужели ты думаешь, что этому кто‑нибудь еще поверит?
Круз с мстительной улыбкой воскликнул:
— Поверят! Я поклялся провести тщательное расследование и довести это дело до конца. И тогда, обещаю вам, с ваших лиц спадет здоровый румянец. Я засажу вас за решетку лет на десять, пятнадцать. Кстати, я нашел несколько компрометирующих улик.
Джина, как всегда не вовремя открыла рот.
— Каких? У тебя ничего не может быть против нас.
Круз обвиняюще ткнул в нее пальцем.
— Да, я вижу, что тебя съедает любопытство. Ты, конечно, очень хотела бы разузнать обо всем пораньше, чтобы успеть подстраховаться с помощью своего дружка окружного прокурора. У тебя ничего не выйдет. Придется потерпеть до тех пор, пока я сам не сочту нужным вам сообщить об этом. Интересно, кто из вас придет ко мне первым? Интрига развивается. Сейчас вы, наверняка, перегрызете друг другу глотки.
Он подошел к Джине и тоном хорошего полицейского произнес:
— Чистосердечное признание уменьшит твой срок.
Джина неестественно громко рассмеялась и, встав со своего места, поскакала к кровати.
— Кастильо, не строй ненужных иллюзий. У тебя не может быть никаких доказательств против меня, потому что я чиста, как ангел.
Кастильо съехидничал:
— Какая похвальная добродетель. Джина, ты каждый раз удивляешь меня своей отчаянной наглостью.
Она демонстративно улеглась на постели рядом с Тиммонсом и презрительно фыркнула:
— Кастильо, шел бы ты подальше отсюда.
Окружной прокурор тут же подхватил:
— Ты нарушил неприкосновенность жилища, а потому, каждая лишняя секунда твоего пребывания здесь может обернуться ужасным ударом по твоей карьере. Я рекомендовал бы тебе не задерживаться здесь ни одного мгновения.
Круз вновь по–театральному поклонился.
— Приношу свои глубочайшие извинения, — фиглярничая, сказал он. — Извините, что нарушил ваши любовные игры. Воркуйте, голубки.