Да, теперь Джулия ясно видела, что Тиммонс при своем обвинении будет опираться только на то, что нормальный человек, будучи в здравом уме, ни за что на свете не выбросится из окна без чьей‑либо помощи.
Не зря же он затребовал данные о том, обращалась ли Лили Лайт к психиатру или не обращалась… Стало быть, теперь он всячески будет игнорировать это странное письмо… А значит…
Значит, единственное спасение для Мейсона — акцентировать на этом письме внимание присяжных и Мэла Джаггера.
Кейт, неспешно прохаживаясь по подиуму перед местом судьи, заложив руки за спину, говорил:
— То, что в момент совершения преступления в номере Лили Лайт, кроме нее и Мейсона, не было ни единого человека, сомневаться не приходится. На этот счет есть свидетельские показания…
— Вот как?..
После соответствующих формальных процедур на свидетельском месте появилась чернокожая горничная — Барбара Майер, которая в то утро дежурила на этаже гостиницы.
— Мисс Майер, — произнес Тиммонс, — скажите, с которого часа вы заступили на дежурство?..
Видимо, горничная никогда ранее не давала показаний в суде и потому, чувствуя на себе повышенное внимание такого количества людей, растерялась.
— Ну, с шести утра…
— Вы все время были на коридоре?..
— Да.
— Если не секрет, чем вы занимались?
— Я поливала цветы… В нашем отеле так много цветов, и мне каждое утро приходится поливать их, — начала объяснять свидетельница.
Тиммонс продолжал свой допрос:
— Стало быть, любой человек, который бы в это время появился на коридоре, не ускользнул бы от вашего внимания, не так ли?..
Барбара, на минутку задумавшись, кивнула.
— Да, сэр. Хотя…
— Что — хотя?..
— Хотя в такое раннее время на коридоре гостиницы, как правило, никто и не появляется, — произнесла она. — Хотя нет, я не совсем то сказала вам: конечно же, бывает, что ходят люди… То есть я хотела сказать, что так рано утром обычно никто в номера не заходит, а наоборот — выходят оттуда…
— Что вы имеете в виду?..
— Ну, иногда я обращала внимание, что из номеров, которые снимают женщины, по утрам выходят мужчины… И наоборот…
Кейт только понимающе заулыбался — он вообще всегда улыбался, когда слышал какие‑нибудь гадости о людях, ему незнакомых, конечно — не говоря уже о тех, кого он хорошо знал.
По залу пронеслась струя веселья.
Судья Джаггер позвонил в колокольчик и строго произнес:
— Прошу тишины. То, что сказала миссис Майер, к рассматриваемому делу не имеет никакого отношения. Прошу вас, — кивнул он в сторону свидетельницы, — прошу вас, продолжайте…
Тиммонс, подойдя к Барбаре поближе, спросил:
— И вы никуда все это время не отлучались?.. Та отрицательно покачала головой.
— Нет…
— И что было дальше?..
— Ну, где‑то в районе восьми утра — это я так точно говорю, потому что в восемь утра по радио начинается радиоинсценировка «Муки любви», которую я всегда слушаю по утрам, так вот, в восемь утра на коридоре появился вот этот господин, — она покосилась в сторону Мейсона, — я только подумала — и почему же этот человек пришел в гостиницу так рано?..
— Он пришел один?..
Подумав некоторое время, свидетельница решительно ответила:
— Да.
— Было ли у него что‑нибудь в руках?..
— Нет, я хорошо это запомнила.
— Он пришел один?..
— Один.
— И что было дальше?..
— Он подошел к номеру пятьсот пятому, который снимала мисс Лайт, и постучался.
— И что же?..
— Дверь оказалась незапертой. Он вошел… — Майер сделала небольшую паузу, после чего, недоуменно посмотрев на Тиммонса, добавила: — Вот, собственно, и все, что я знаю об этом…
— Значит, больше на коридоре в то утро вы никого не видели?.. — спросил Кейт.
— Нет.
После того, как свидетельница удалилась, слово взяла Джулия.
Уэйнрайт поняла, что теперь Кейт исчерпал все возможные аргументы относительно обвинения Мейсона в покушении на жизнь Лили Лайт.
Значит, пробил ее час рассказать суду о своих подозрениях…
— Ваша честь, — обратилась она, глядя на окружного судью, — ваша честь… Я прекрасно понимаю желание мистера Тиммонса доказать, что в тот момент, когда произошла эта драматическая сцена, в комнате, которую снимала потерпевшая, никого больше не было… — Джулия нервным движением поправила прическу. — Я понимаю, что нормальному человеку трудно понять, как же женщина может отомстить мужчине тем, что выбрасывается из окна на его глазах. Да, в этой истории есть какая‑то загадка, которая на первый взгляд может показаться неразрешимой. И, единственное, что может пролить свет на эту историю — то самое письмо, которое Лили якобы написала в окружную прокуратуру на имя мистера Кейта Тиммонса…