Однако это был не Мейсон — из трубки послышался знакомый голос Круза Кастильо:
— Джулия?..
Она переложила трубку в другую руку и произнесла немного разочарованно:
— Да…
— Добрый вечер. Не разбудил тебя?..
— Я никогда не ложусь так рано…
Голос Круза звучал по–деловому — Джулия по этому тону своего абонента поняла, что разговор теперь пойдет о Джакоби…
Усевшись поудобнее, Уэйнрайт спросила:
— Ну, что скажешь?..
Однако Кастильо, видимо, решил растянуть удовольствие от новости, которую думал предложить вниманию собеседницы и потому ответил вопросом на вопрос:
— А что бы ты хотела услышать?..
— Ну, что‑нибудь приятное…
— О Мейсоне?..
— Разумеется…
После непродолжительной, но весьма красноречивой паузы Круз сказал:
— Ну, хорошо, тогда слушай приятное: мои ребята только что произвели обыск в офисе Джакоби…
Уэйнрайт после этих слов как‑то сразу же внутренне собралась.
— Вот как?..
— Конечно… Мне недавно передали об этом от Тиммонса, — при упоминании об окружном прокуроре Кастильо понизил голос — видимо, он избегал одного даже упоминания об этом человеке. — Передали, чтобы мы занялись Джакоби. — Сделав небольшую паузу, Кастильо добавил: вообще‑то, по всем существующим законам я не имею право всего этого тебе рассказывать, однако, как мне кажется, несколько часов ничего не меняют — ты ведь в любом случае будешь ознакомлена с этим перед следующим судебным слушанием… Не так ли?.. — спросил Круз, словно ища у своей собеседницы оправдания.
— Я знаю.
Кастильо продолжал:
— Конечно, ничего интересного мы там не обнаружили, однако…
Джулия насторожилась.
— Что?..
Круз продолжал все тем же тоном:
— Однако обнаружили ту самую дискету с письмом якобы Лили Лайт.
Из груди Джулии вырвался вздох облегчения.
— Слава Богу!..
— Да, — говорил Круз, — ты оказалась права: письмо, судя по всему, действительно принадлежит ею авторству. Кстати говоря, оно было записано в компьютере Генри Джакоби… Компьютер даже не передали в техническую экспертизу — и так все понятно. Впрочем, какой‑нибудь окончательный вердикт выносить рано: это компетенция суда…
Джулия, выслушав звонившего, поблагодарила его и положила трубку на рычаг. Она еще немного рассеянно полистала лежавший у нее на коленях журнал, после чего, улыбнувшись своим мыслям, выключила свет и заснула…
Теперь в ней появилась непоколебимая уверенность в своих силах, теперь она знала точно, что ей удастся защитить Мейсона…
ГЛАВА 9
Последнее судебное заседание. Кейт Тиммонс отличается большей принципиальностью, чем думала Джулия. Признание Брэфорда. Жюри присяжных единодушно выносит Мейсону оправдательный приговор. Разговор с Гарри. Самый большой гонорар Джулии Уэйнрайт за всю ее жизнь. Почему Мейсон не хочет больше работать в прокуратуре. "А вот этого, Мейсон, я никогда тебе не скажу…"
Разумеется, что последние новости о скандальном деле Мейсона Кэпвелла — Лили Лайт распространились по городу с поразительной быстротой. Процесс в четверг обещался стать последним — всем было совершенно понятно, что жюри присяжных обязательно вынесет какой‑нибудь приговор — или обвинительный, или же оправдательный…
И, подогретые интересом к будущему решению суда, любопытствующие с самого утра принялись осаждать судебное здание. Джулия, пристально вглядываясь в лица посетителей, пыталась найти Джакоби. Она не сомневалась, что он обязательно появится…
Интересно, как он отреагировал на обыск?..
Наверняка, сейчас он мрачен и подавлен и, вне всякого сомнения, будет защищаться — а что собственно говоря, ему еще остается?..
Джулию почему‑то все время занимал вопрос — с какой это стати Кейт Тиммонс решил санкционировать действия, которые ему невыгодны — он ведь хочет перво–наперво пришить Мейсону срок…
Так, во всяком случае, думала Уэйнрайт — помня поведение Тиммонса на предыдущих слушаниях.
Впрочем, это уже неважно: обыск в офисе Генри Джакоби был произведен, есть хорошие результаты, и это главное…
Да, теперь на основании имеющихся улик она будет требовать, чтобы Генри привлекли к уголовной ответственности.
Во что бы то ни стало…
Ага, вот и Джакоби.
Его лицо какого‑то сероватого оттенка — такие лица, как правило, бывают у людей, которые провели накануне бессонную ночь.
Джулия прекрасно понимала, что единственный контраргумент Генри — требовать с нее иск за нанесение морального ущерба. Единственный, но неактуальный — во всяком случае, для Мейсона и всего этого дела.