— Какое?
— Давай отправимся в ресторан «Мама Джейн» на Пиратском берегу. Выпьем бутылочку вина, пообедаем, хорошо проведем время.
Келли тоскливо покачала головой:
— Не хочу, у меня нет настроения.
Перл посмотрел на нее с болью и нежностью:
— Ты испугалась, да? Ну, тогда нам тем более не нужно сидеть дома. Пойдем, развеемся.
Келли снова упрямо покачала головой:
— Перл, я не хочу. Посмотри, какая погода — дождь, сырость, слякоть. Недолго и грипп подхватить. Перл попытался поднять ей настроение:
— Вот для этого и нужно пить вино, чтобы не болеть гриппом, — не слишком удачно пошутил он.
Келли тяжело вздохнула и, обняв Перла за пояс, положила голову ему на грудь:
— Давай сегодня пораньше ляжем спать. Я что‑то плохо себя чувствую.
Келли подняла голову и с надеждой взглянула ему в глаза. Перл не нашел в себе сил отказать ей:
— Хорошо. Сейчас я еще раз спущусь в гараж, все проверю и поднимусь наверх. Подожди меня.
Они уже уснули, когда из квартиры на первом этаже донесся громкий стук. Перл стал ворочаться в постели, но вскоре стук утих, и он опять уснул. Стук повторился еще несколько раз, а затем, когда Перл уже собирался спускаться вниз, зазвонил телефон. Звонил мистер Ватанабэ:
— Да, хорошо, сейчас иду, — торопливо ответил Перл и, накинув халат, спустился на первый этаж.
Супруги Ватанабэ были уже там.
— Стук доносится оттуда, — пояснил мистер Ватанабэ, показывая рукой на дверь студии. — Я подхожу, начинаю шуметь — стук прекращается. Я отхожу — начинают опять стучать: бам, бам, бам…
Японец очень убедительно продемонстрировал ситуацию:
— Мне не нравится этот парень, — добавил он, заканчивая свой рассказ.
Перл бросился к двери и загремел в нее кулаком:
— Эй, с этим надо покончить! Откройте дверь! Послушайте, я знаю что вы там, я вас слышу. У меня есть ключ. Если вы не откроете дверь, я просто сам войду.
Он достал из кармана халата ключи и сунул в дверной замок:
— Бесполезно, он сменил замки, — пробормотал Перл, в сердцах выдергивая ключ и швыряя его на землю.
Грохнув ногой в дверь, Перл заорал:
— Ты сменил замки, мать твою!.. Ну ладно…
Успокоив, как мог супругов Ватанабэ, Перл опустился в гараж и, освещая себе дорогу фонариком, направился к электрощиту:
— Так, где тут у нас студия?
Обнаружив нужные тумблеры, он выключил электричество в квартире Дугласа.
Потом, немного поразмыслив, он сделал то же самое с водопроводом, отключив подачу воды несносному жильцу.
Радостно размахивая руками. Перл мстительно произнес:
— Спокойной ночи, Картер!..
ГЛАВА 8
Неприятные объяснения с полицией. Картер Дуглас наносит очередной удар ниже пояса. Перл должен искать адвоката. Мелисса Бурк — подходящее имя для юриста. Предстоит долгое судебное разбирательство. Законодательство Калифорнии весьма благосклонно относится к психопатам. Перл прекрасно представляет, что его ожидает.
Ранним утром полицейский автомобиль подъехал к дому на Аламо–Сквер.
У крыльца его уже ожидал Картер Дуглас.
Когда из машины вышел полицейский, Дуглас начал что‑то активно объяснять ему, жестикулируя и показывая на дом.
Несмотря на то, что ночь была достаточно беспокойной, Перл поднялся довольно рано. Закончив туалет, он вышел из ванной, вытираясь махровым полотенцем.
Келли лежала в постели с открытыми глазами, положив руку под голову.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Перл. Она махнула рукой и тоскливо отвернулась.
Причина ее уныния была более чем понятна Перлу. Он испытывал примерно такие же чувства.
— Ладно, мне наплевать, придет его чек из Техаса или нет… Я просто хочу, чтобы он отсюда убрался без всяких обид. Пусть уезжает немедленно. Он нам ничего не должен. До свидания… Навсегда…
Он уселся на постель рядом с Келли, но еще не успел как следует привести себя в порядок, когда пронзительно зазвонил зуммер переговорного устройства.
— Господи, а это еще кто? — застонала Келли, поворачиваясь на бок.
Перл выругался про себя и, накинув полотенце на шею, направился к белой коробочке с микрофоном, висевшей около двери.
Он нажал на кнопку.
— Да, я слушаю. Кто там?
— Полиция Сан–Франциско. Келли тут же вскочила с постели.
— Как ты думаешь, Перл, они приехали за мной?
Перл находился в таком же смятении. А потому не мог ничего ответить.