Молодой человек, который только что подошел к кафе, был уже, как могло показаться с первого взгляда, слегка пьян. Впрочем, это только казалось — его нетвердая походка и несколько суетливые движения свидетельствовали скорее о сильном душевном волнении, о смятении чувств. Без шляпы и без жилета он шел по улице; руки его были небрежно заложены за пояс, чтобы легкий твидовый пиджак распахивался и ветер мог проникать как можно дальше; для молодого человека это было что‑то вроде прохладной воздушной ванны. Конечно же — когда тебе всего только двадцать пять лет, жизнь почти всегда ощущается полно, всем телом.
На просторной открытой террасе лежали огромные темно–коричневые пальмовые маты, и во влажном теплом воздухе чувствовался их чуть прелый, сладковатый запах. Молодой человек, слегка покачиваясь, пробирался между стульями, то и дело задевая какого‑нибудь посетителя, извинялся, виновато улыбаясь при этом, — и наконец подошел к открытой стеклянной двери.
В небольшом уютном баре — не столько многолюдном, как терраса, казалось немного прохладнее, чем на вечерней улице.
Запоздалый посетитель неспешно сел на широкую, обитую тонкой кожей скамью, которая шла вдоль стены под зеркалом; он намеренно сел против двери — не только, чтобы таким образом ловить каждое дуновение ветра, который в эту жаркую и влажную калифорнийскую ночь казался единственным спасением, но и для того, чтобы видеть каждого входящего в этот бар.
В этот момент магнитофон, стоявший в баре, неожиданно замолчал; несколько секунд раздавалось легкое шипение ленты, после чего бар наполнился приглушенными звуками тишины, — в этом было что‑то очень и очень неприятное, почти зловещее…
Спустя минуту бармен поставил очень спокойную музыку — старые–старые приторные песенки пятидесятых годов в исполнении молодого еще Элвиса Пресли.
Молодой человек, словно желая сбросить с себя неожиданно охватившее его оцепенение, наклонил голову и стал сосредоточенно изучать бело–голубой шахматный рисунок мраморного пола, который напоминал доску для игры в «мельницу», некогда популярную на Западном побережье настольную забаву. Правда, посреди голубые квадраты образовывали косой крест, а для этой игры он был явно ни к чему.
Спустя ровно минуту перед появившимся посетителем вырос официант.
Заученно улыбнувшись, он спросил:
— Чего бы вам хотелось?..
Посетитель на какое‑то мгновение задумался, после чего произнес:
— Да, пожалуй… С удовольствием бы выпил чего‑нибудь холодного…
Официант, слегка наклонившись, очень вежливо поинтересовался:
— Может быть, пива?..
Молодой человек, немного помедлив с ответом, произнес:
— Пожалуй… Только самого светлого и не очень крепкого…
— Еще бы — кому в такую жару может прийти в голову пить темное крепкое, — кивнул в ответ официант. — Сейчас принесу самого холодного… Может быть, чего‑нибудь для вашей спутницы?..
Посетитель с немалым удивлением посмотрел на официанта.
— То есть…
Тот скромно улыбнулся.
— Вы ведь наверняка кого‑то ждете?..
Пожав плечами, молодой человек согласился.
— Ну да… А как вы догадались?..
— Ну, я ведь не первый год работаю в «Ориент Экспресс»…
Молодому человеку показалось, что в этой фразе прозвучала легкая издевка.
«Неужели и он уже обо всем знает?..» — подумал посетитель.
— Хорошо…
— Так чем же захочет освежиться ваша дама?..
Заставив себя улыбнуться, посетитель как бы вскользь произнес:
— Ну, во всяком случае, не пивом… Если можно — чем‑нибудь прохладительным.
Спустя минуту официант молча принес прозрачный высокий бокал светлого пива для молодого посетителя и небольшую бутылочку «Спрайта» для его дамы, которая все еще отсутствовала; молодой человек, с видимым удовольствием сделав большой глоток и аккуратно вытерев губы ажурной салфеткой, поставил емкость на стол — белого мрамора, с легкими, едва заметными для глаза прожилками. Ледяное пиво в этот удушливый вечер, как ничто другое прекрасно утоляло жажду, но теперь ему не следовало принимать алкоголь даже в таких минимальных дозах — предстоящая беседа требовала максимальной собранности и трезвости рассуждений. Кроме того, он никогда, в отличие от многих других, не пил «для храбрости» — тем более, для разговора с женщиной. Пусть даже такой, как эта…