А потому, откинувшись на спинку кресла, молодой человек печально посмотрел на бокал и принялся лишь сосредоточенно следить, как маленькие пузырьки пены медленно поднимались со дна и лопались на поверхности.
Однако молодому человеку вряд ли стоило отвлекаться в этот вечер, отвлекаться даже по таким пустякам — он‑то пришел в этот бар не просто так, а для серьезного разговора…
Самого, пожалуй, серьезного за этот год — так, во всяком случае, считал он сам, отправляясь в тот вечер в «Ориент Экспресс»…
Через некоторое время он, оторвавшись от своих наблюдений за поднимающимися на поверхность пузырьками, еще раз посмотрел на входную дверь — в этот бар вот уже минут десять — пятнадцать никто не входил; наверняка, последним за дверную ручку брал он сам…
За соседним столиком тем временем шел оживленный разговор. Беседовали двое: слышался тяжелый баритон и едва приглушенный голос женщины.
«Судя по всему — какая‑то толстая черноволосая девица», — почему‑то решил молодой человек.
Иногда занимал себя тем, что по голосам людей пытался представлять их внешность, лицо и характер.
Но на этот раз он не стал поворачивать головы, чтобы убедиться в правильности или в неправильности своих предположений: сперва потому, что ему было просто лень делать это, а потом… Мужской голос сказал:
— Нет, в это просто невозможно поверить… Эта Джулия, такой уважаемый в нашем городе человек, дает ему деньги. Похоже, что она просто покупает его расположение… Никогда бы в жизни об этом не подумал….
В ответ раздался грудной, глуховатый, какой‑то темный смех. Молодой человек, едва заслышав его, заметно вздрогнул…
— Конечно же… Ведь у него такие серьезные неприятности…
— Однако когда мужчина берет деньги у женщин… Знаешь, Одри, это всегда как‑то очень некрасиво выглядит.
«Значит, ее зовут Одри, — отметил про себя молодой человек, — интересно, кто же это такая?..»
— Разумеется, — согласилась женщина, — но, как мне кажется, нечему тут удивляться… Когда тебе за тридцать, то найти и особенно удержать мужчину значительно, значительно труднее, чем в свои двадцать два или в двадцать три… Так что Джулию я вполне понимаю… Такое поведение женщины в ее возрасте вполне объяснимо…
— И всё‑таки…
— Нет, ты не подумай, я не одобряю такого поведения… Оно безнравственно… Но ведь если ты даешь молодому человеку такую сумму, нельзя допустить, чтобы это выглядело чем‑то вроде подкупа…
— Вот–вот…
— Кроме того… На виду у всего города… А он — такой тихий, такой славный мальчик, только что с университетской скамьи…
— Она просто все время пользуется его неопытностью…
— Его наивностью… Мужской голос согласился:
— Его незнанием жизни…
На что невидимая, неизвестная Одри тут же резюмировала:
— А он этого не замечает…
Теперь поздний посетитель «Ориент Экспресс» даже и не помышлял, чтобы обернуться и посмотреть на беседующих — ведь речь за соседним столиком, вне всякого сомнения, шла о нем самом…
«Боже, наверное, скоро вся Санта–Барбара будет о нас знать, — с тоской подумал посетитель, невольно прислушиваясь к голосам людей сидевших за его спиной, — надо скорее это заканчивать…»
Сидящий за его спиной неизвестный мужчина продолжал возмущаться:
— Да, конечно… Она — весьма безнравственная особа, она, пользуясь своим положением, просто заманивает несчастного в свои сети… Я все понимаю, но, в отличие от тебя, не оправдываю…
— Почему?.. — поинтересовалась его собеседница. — Почему же?..
— Да потому, что таких вещей можно было бы ожидать от людей, стоящих куда ниже ее…
— Ну, допустим, кто стоит ниже, а кто — выше, тут ни причем… Все женщины се возраста одинаковы, невзирая на уровень, на котором, как ты выразился, они находятся… всем хочется счастья… Нет, — продолжила женщина после непродолжительной паузы, — нет, ты не думай, что я говорю это в ее оправдание…
Спустя несколько минут они принялись обсуждать и его личность:
— Мне кажется, этот Гарри не так прост, каким хочет всем тут показаться, — произнес мужчина, — может быть, он не так хорошо знает жизнь, но чтобы не понимать подобные вещи…
— Какие?..
— Ну, что она просто пытается купить его расположение…
Одри тут же согласилась:
— Конечно, конечно…