Итак, все совершенно понятно: Лили Лайт была не только любовницей, но и сообщницей Джакоби.
Да, несомненно — именно так все и было.
Видимо, Лайт, поняв, что дело ее безнадежно проиграно, и что от Мейсона она не дождется ни цента, решила, что одной ей с этим человеком не справиться, и потому обратилась к хозяину фирмы «Джакоби и К».
А может быть, они были заодно с самого начала?..
Какое теперь это имеет значение!..
Что ж — как говорят, два сапога — пара…
Они ведь стоят друг друга — Лили Лайт и Генри Джакоби, они не уступают друг другу ни в изворотливости, ни в коварности, ни в лицемерии…
Правда, сама Лили уже вышла из игры и, судя по всему — надолго… Если не навсегда. Значит…
Стало быть, остается один только Джакоби.
Вне всякого сомнения, это письмо было написано Лили Лайт или под его диктовку, или же — скорее всего! — им самим. Ведь конверт, по всей вероятности, подписан самим Генри, не зря ведь он стремился подделать почерк своей любовницы.
И, совершенно понятно, что именно Джакоби бросил его в почтовый ящик на Хилтон–стрит.
Его причастность к этому преступлению для Уэйнрайт абсолютно очевидна. Правда, неясно, каким же это образом ему удалось уговорить се выброситься из окна… Это уже совершенно невероятно. Может быть, Мейсон прав, когда утверждает, что таким вот образом она хотела ему отомстить?.. Нет, зная Лили Лайт, это звучит как‑то неубедительно. Да, тут действительно получается какая‑то неувязка.
Как бы то ни было, а Кейт Тиммонс на следующих слушаниях по этому делу будет ставить на то, что ни один человек никогда не сможет уговорить другого выброситься из окна, чтобы насолить третьему.
Это бы выглядело слишком уж фантастически.
Однако очевидно главное: Лили Лайт и Генри Джакоби действовали заодно…
Остается доказать это суду…
И тут Джулия вспомнила о Гарри Брэфорде и о его обещании выступить свидетелем.
Да, конечно, если он подтвердит, что Лайт была любовницей Генри, дело примет совершенно иной оборот — во всяком случае, шансы Мейсона оказаться в глазах общественности Санта–Барбары невиновным значительно улучшатся.
«Надо срочно поговорить с Гарри, — подумала она. — Теперь все зависит только от него. Кто бы мог об этом подумать…»
Рука Джулии потянулась к телефону.
Набрав номер, она принялась терпеливо ждать. Наконец, с того конца провода послышался такой знакомый голос:
— Алло…
Переложив трубку в другую руку, Джулия поприветствовала своего абонента:
— Привет…
Гарри оторопел — Джулия давно уже не звонила ему первой.
— Здравствуй, — несмело произнес он в ответ, а потом, словно желая еще раз удостовериться, что он не ошибся, узнав ее по голосу, переспросил: — Это ты, Джулия?..
— Да, я…
— Ну, здравствуй… Ты получила чек на те деньги, которые в свое время одолжила мне?.. — Спросил он, не найдя никакого более подходящего вопроса.
— Да, еще позавчера…
Действительно, продав свой дом банку, Брэфорд, переселившись в жилище похуже, наконец‑то расплатился с Уэйнрайт.
— Спасибо…
Он заметил в ответ:
— Что ты — ведь это я должен тебя благодарить… Ты так выручила меня.
— Не стоит благодарностей.
После непродолжительной паузы Брэфорд осторожно поинтересовался:
— Ты что‑то хотела?..
— Да, Гарри…
— Слушаю тебя, — произнес тот более окрепшим голосом — по его тону Джулия сразу же поняла, что он уже взял себя в руки.
— Мне необходимо встретиться с тобой, и причем — как можно скорее…
— Но для чего?.. — спросил Брэфорд недоумевающим голосом.
— Мне надо поговорить с тобой…
— А о чем, если не секрет?..
— Прости, но это — не телефонный разговор… — Джулия, посмотрев на зеленое электронное табло настольных часов, сказала. — Сейчас шестнадцать ноль–ноль… Скажем, через полчаса, в «Ориент Экспрессе»…
— О, если можно, только не там…
После этих слов Уэйнрайт улыбнулась, будто бы Гарри мог видеть ее в этот момент.
— Почему?..
Он замялся, не найдя что сказать.
Тогда Джулия предположила:
— Ага, понимаю — по–прежнему боишься, чтобы нас не увидели вместе?..
С того конца послышалось несколько обиженно:
— Послушай… если ты сама знаешь, то зачем спрашиваешь?..
— Чтобы еще раз убедиться в правильности своего предположения относительно современных мужчин, — весело ответила Уэйнрайт. — Значит, договорились: через полчаса… Ну, скажем, где‑нибудь поблизости, в каком‑то малолюдном месте–Гарри предположил:
— Может быть — в парке Линкольна?..