Санта открыл мешок — красный, хлюпающий, из которого сочилась алая жижа, стекая на снег и оставляя дымящиеся следы, словно кислота, — и начал доставать части чего-то: сначала руку, тонкую, с маникюром ярко-розового цвета, который Меган всегда хвасталась в школе, пальцы корчились в агонии, ногти сломаны, с обрывками кожи и мяса на кончиках, где виднелись белые осколки костей, торчащие, как иглы; потом ногу — стройную, в рваных чулках, которые она любила носить под мини-юбкой, несмотря на холод, мышцы свисали лоскутами, разорванными, с вываливающимися сухожилиями и венами, из которых всё ещё сочилась кровь, смешанная с желчью и кусочками внутренностей, рана на бедре зияла, как будто вырвана зубами каннибала, с отпечатками острых клыков на коже; наконец, голову — светлые волосы Меган, слипшиеся от крови, глаза широко раскрыты в вечном ужасе, зрачки расширены, рот искривлён в безмолвном крике, из которого торчит язык, разорванный пополам, с пеной на губах, шея рваная, с обрывками сухожилий и мышц, а на лбу выжжена снежинка — с коркой обожжённой кожи вокруг, от которой шёл пар. Я узнал её издалека — по тому кольцу на пальце, которое она хвасталась, подарок от последнего парня, которого она предала, — и поморщился, желудок сжался, а в ушах зазвенел колокольчик громче, как насмешка над её грехом измены, который привлёк тварь.
Санта замахнулся — его рука, покрытая трещинами, как старая маска из замороженной крови, взметнулась с хрустом, — и выбросил голову прямо в окно, она полетела, вращаясь в воздухе, оставляя шлейф из капель крови и обрывков плоти, ударилась о стекло с влажным шлепком, размазывая сукровицу и кусочки мышц по поверхности, глаза Меган моргнули в последний раз, а рот издал булькающий звук, как предсмертный хрип. Я отскочил, как от огня, и заорал, чувствуя, как холод в груди распространяется, а в ушах зазвенел колокольчик — громче, настойчивее.
— Сука!
— Это что такое, мистер Блэйд!? — учительница стояла, скрестив руки на груди, её выражение лица было недовольным, глаза сузились в щёлки, как у той, кто привыкла к подростковым выходкам, но не к такому ужасу.
— Там…
— Что там!? — она подошла ко мне торопливо, её шаги стучали по полу, как гвозди в гроб.
Весь класс тоже поднялся — шепотки переросли в гул, кто-то ахнул, а воздух сгустился, пропитанный страхом и любопытством, как перед бурей.
Но в окне ничего не было — стекло чистое, даже следа на нём от плоти, только лёгкий иней, как паутина, и снег за ним, круживший в вихре, укрывающий следы.
Учительница хотела что-то возразить, рот открылся в гневной тираде, но в класс постучались и потом вошли — дверь скрипнула, как сломанная кость.
Класс зашептался, а Эли вполголоса сказала: — Алекс, — она растянулась в улыбке, забыв на миг о слёзах и поцелуе, глаза загорелись.
— Кевин, остаёшься после уроков, — посмотрела на меня женщина, её взгляд был холодным, как зимний ветер Монпелье. — А ты, Алекс, быстрее садись.
Миссис Брук ушла к своему столу, а рядом сел наш друг. Алекс — наша четвёртый в компании, Эли обожает его, с ним всегда ей интересно, для меня он же очень приятный друг: если Джейк более бунтарь, то он более сдержанный, любитель поболтать о кино.
У него были карие глаза, глубокие, с лёгкой грустью, как у того, кто пережил болезнь, но в них теплилась искра тепла и обаяния, делавшая его взгляд магнитным и симпатичным — таким, что сразу располагало к себе; волосы тёмные, коротко подстриженные, с лёгким беспорядком, как будто он только что провёл рукой, добавляя шарма; одет в простую красную рубашку с закатанными рукавами с а под ней виднелись футболка черная; потрёпанные джинсы, но не рваные, а комфортные, с парой карманов для мелочей, и зимние ботинки Timberland, видавшие виды, но чистые — весь его вид говорил о парне, который долго болел, пропустил полгода школы из-за какой-то инфекции, но наконец-то наша команда в сборе, хотя в воздухе витало что-то зловещее, как будто его возвращение разбудило тени из снегов.
После уроков мы собрались в коридоре, Эли сразу же накинулась на друга, которого долго не было, — обняла его крепко, прижавшись щекой к его плечу, как будто боялась, что он снова исчезнет.
— Наконец-то ты вернулся, — Алекс был выше на голову подруги, его карие глаза встретились с её, и в них мелькнула та же искра тепла, что всегда балансировала нашу компанию.
Джейк сделал с ним фирменное приветствие — хлопок ладонями, кулак в кулак — и по-дружески обнялся, похлопав по спине.
— Я думал, ты уже кони двинул, — мы посмеялись, но смех вышел нервным, эхом отозвавшимся в пустом коридоре, где воздух всё ещё пропитан шепотом о Меган.