— Тоже по вас скучал, придурки, — он улыбнулся ехидно, но в улыбке сквозила усталость от болезни, как будто инфекция оставила след не только в теле, но и в душе.
— Мы собираемся сегодня к Стиву, ты наверное заметил, что Меган… ну, того, — сузил губы Джейк, его голос понизился, как будто слова могли разбудить что-то в снегах.
— Да, и так же соболезную тебе, Кевин, — Алекс посмотрел на меня с искренним сочувствием, я пожал плечами.
— Всё нормально, — соврал я, но в душе стало тяжело, мозг блокировал эту информацию как мог, запихивая в дальний угол.
Поболтав еще немного мы снова ушли в класс. Время тянулось, из головы не вылезало то некое видение — голова Меган, летящая в окно, её глаза, моргающие в агонии, рот, полный крови, — я старался не смотреть в окна, где снег кружил, как призраки, и тени деревьев извивались.
Мы вышли из школы вместе, болтая о ерунде — Алекс делился историями о кино, которые смотрел во время болезни. Но внутри меня росло беспокойство: вечеринка у Стива — это пиво, сигареты, может, что-то похуже. Я чувствовал, как холод в груди усиливается.
— Ладно, чуваки, встречаемся у Стива в восемь? — предложил Джейк, когда мы разошлись у ворот, его глаза блестели от предвкушения.
Все махнули рукой на прощание, я увидел, как Эли и Алекс уходят вместе, сперва нахмурился — в груди кольнуло что-то острое, но немного подумав, что они давно не виделись, встряхнул голову и пошёл домой, где улицы Монпелье тонули в сером сумраке, снег скрипел под ногами, тени домов тянулись длинными пальцами, шепча о скрытых пороках. Отец был ещё на работе, меня встретил Рокки виляющим хвостом, но даже его тепло не прогнало мороз, поселившийся внутри. Я переоделся в темно синий лонгслив, он был немного растянут в рукавах, широкие джинсы с низкой посадкой, и потрёпанные кроссовки Adidas. Набрал отцу с домашнего телефона, немного соврав, что иду к своему другу с ночёвкой, чтобы не переживал — он не стал меня допрашивать и легко согласился, его голос в трубке был усталым, но доверчивым, эхом отдаваясь в пустых комнатах, где тишина казалась живой, дышащей в затылок.
Вечером я пришел к Стиву — дом на окраине, с гирляндами, мигающими разными цветами, украшенный полностью, готовый уже к Рождеству, а в воздухе витал запах дыма и алкоголя. Музыка гремела, полная баса, как пульс в висках, вибрация отдавалась в груди, усиливая холод внутри, как будто дом пульсировал. Пиво текло рекой, сигареты дымились, казалось, что где-то в углах даже распространялось что-то запретное — травка или пилюли.
Зайдя в дом, половина крутилась у пивной бочки с пивом, девочки хихикали над шутками парней и все просто смеялись, это не было похоже на какое-то прощание с Меган — всем просто нужно было повеселиться от души, забыться. Я прошёл прямо в гостиную, где на потрёпанном диване уже располагались Джейк — в своих рваных чёрных джинсах с дырами на коленях, оверсайз-футболке с принтом пан группы, весь пропахший сигаретами; Эли — без бейсболки, видны были её короткие светлые волосы, слегка взъерошенные, одета в облегающие карго-штаны цвета хаки, белую облегающую майку, она сидела, скрестив ноги; и Алекс — в чёрной толстовке с капюшоном, комфортных джинсах, он откинулся назад держа в руках красный стакан.
Они с друг другом что-то активно обсуждали в полумраке гостиной, где воздух был густым от дыма сигарет и пролитого пива, пропитанным запахом дешёвого алкоголя. Первым заметил меня Джейк: — Я думал, ты уже не придёшь, придурок, — усмехнулся друг, его глаза блеснули в тусклом свете гирлянд.
Алекс подал мне стакан с пивом, который стоял рядом на столе — пластиковый, с пеной, стекающей по стенкам: — За наше воссоединение? — его улыбка теплая.
— За воссоединение, — крикнула Эли, её голос перекрыл бас музыки, мы все чокнулись пластиковыми стаканами, пена плеснула на пол, оставляя липкие следы.
Тут зашёл главный герой этой всей вечеринки, Стив — высокий парень с красным лицом от алкоголя, в потрёпанной футболке и джинсах, пропахший потом и самодовольством: — Ну что, сотрясём этот дом! — крикнул он всем гостям, его голос эхом отразился от стен, — За покойные сиськи Меган! — и все крикнули, что сказал Стив, смех разнёсся волной, грубой и фальшивой, как насмешка над смертью, которая уже витала в воздухе, холодная и неумолимая.
— Боже, какой конченый урод, — пробубнила Эли, её губы искривились в отвращении, глаза потемнели от воспоминаний о Меган.
— Да не обращай внимания, — сказал я, стараясь звучать спокойно, но голос дрогнул, как от лёгкого звона в ушах. — Ты что, не знаешь Стива? Он же всегда такой.