Я набрал Алекса, гудки шли очень долго: — Давай, возьми же трубку, — нервничая стуча по стенке, пальцы оставляли следы на холодной штукатурке.
— Слушаю, — ответил друг.
— Наконец-то, ты дозвонился до Эли?
— У них выключен телефон, я собирался сейчас к ней пойти, — через трубку было слышно его очень напряжённый голос, с ноткой страха, как будто он тоже чувствовал холод в груди.
— Я с тобой иду, встретимся на перекрёстке у её дома.
Мы договорились, и я пошёл собираться, сердце колотилось, как барабан.
Натянул на себя ту одежду, которая была вчера, обнюхал себя — запах пива и дыма всё ещё витал, как напоминание о вчерашнем дне.
— Сойдет, — взял папин дезодорант и прошёлся по своей кофте, но аромат был искусственным, не прогоняющим мороз внутри.
Спустился вниз, и тут меня остановил отец: — Ты куда так рано? — он вытер руки об полотенце, его лицо было уставшим, с тенями под глазами, как от бессонной ночи.
— Я к Эли, вчера мы так и не нашли её в доме.
— Будь осторожнее, пожалуйста, после школы сразу домой, — он поджал губы и смотрел на меня, в глазах мелькнула тревога.
Рокки всё это время крутился перед ногами, желая поиграть, его хвост вилял, но даже его энергия не растапливала холод, поселившийся во мне. Я присел, чтобы завязать чуть крепче шнурки, погладил пса — шерсть была тёплой, но пальцы дрожали.
— Хорошо, сразу приду, — посмотрел на отца, рядом сидела собака, наклонив голову, слушая внимательно мои слова, как будто понимала надвигающийся ужас.
Вылетев пулей из дома, я направился на наше место встречи, мороз кусал за щёки, а ветер шептал в ушах.
Сегодня, на удивление, не шёл снег, а наш городок заливало ярким солнцем, но всё так же было холодно — лучи отражались от сугробов, слепя, как осколки льда, а тени домов казались длиннее, скрывающими что-то зловещее. Спрятал руки в карман, что бы не обветрить руки, я почти бегом шел до ее дома. Вдали увидел Алекса, он стоял и пинал кусочки замороженного снега, как будто это был мяч, но движения были нервными.
— Привет, — подбежал я к другу, он кивнул мне в ответ и мы подали друг другу руки, ладони были холодными, как из морозилки.
— Надеюсь, она дома, — выдохнул нервно я, пар от дыхания клубился, как дым от сигареты.
Мы зашли на порог дома, он не выглядел супер свежим, а чувствовалось, что тут давно не было мужской руки — краска облупилась, окна заиндевели, как паутина из льда. Мама Эли уже как лет 5 живёт одна с дочкой, отец её погиб, а новый отчим Эли никогда не нравился — он часто подвергал девочку физическому насилию, из-за чего мать её разошлась с этим мужчиной. Женщина была достаточно симпатичной и стройной для своих лет, Джейк постоянно говорил о ней: «Мисс Стоун конечно ничего такая, я бы…» — а Эли всегда била за его слова, кулак в плечо, как вспышка гнева.
Мы громко постучались в дверь, сразу в две руки, так как не знали, что думать — сердце колотилось.
Резко открыла дверь, через сетку мы увидели нашу подругу, её вид был сонным и недовольным. Казалось, как будто она готова была любому врезать, кто нарушил её сон — глаза прищурены, волосы взъерошены, как после кошмара.
— Эли! — воскликнули мы оба, голоса эхом отозвались в морозном воздухе.
— Вы чё тут делаете? — девочка пожалась от холода, обхватив себя руками.
— Боже, ты жива, — выдохнул я, пар клубился перед лицом.
Подруга посмотрела на меня странно: — А должна была нет?
— А ты вообще в курсе, что произошло? — спросил у неё Алекс, его голос дрогнул.
Эли помотала головой: — Что случилось?
— Может, ты дашь зайти и мы все обсудим? — спросил я, перешагивая с ноги на ногу от холода, мороз кусал за кожу, как невидимые зубы.
Подруга открыла нам дверь, и мы вошли — дома у неё было достаточно уютно, но с ноткой запущенности, как будто время здесь остановилось после ухода отчима: потрёпанный ковёр в прихожей с выцветшими узорами, стены увешаны старыми фото семьи, где лица казались бледными призраками в тусклом свете лампы, кухня с деревянным столом, покрытым скатертью в потрёпанных цветах, и воздух пропитан запахом кофе и лёгкой пыли, но в углах шевелились тени, как будто дом хранил секреты насилия и слёз.
— На кухню идите, я сейчас переоденусь и приду, — Эли указала, куда нам пройти, её голос был сонным.
Мы с Алексом заострили внимание на её груди — она была в тонкой майке и в больших клетчатых домашних штанах, ткань облепляла тело, подчёркивая формы в полумраке. Подруга это заметила и покрылась румянцем, закатила глаза: — Придурки, — и ушла наверх, ступеньки скрипнули.