Сделали вид, что не пялились, и спокойно сели за стол, но воздух в кухне сгустился.
Девочка спустилась к нам: — Кофе будете? — её голос был ровным, но глаза всё ещё сонными, с тенью вчерашнего гнева.
Мы кивнули в согласии, Эли была уже в широкой кофте и военных широких штанах, белые короткие волосы собраны в маленький хвостик, она двигалась резко, как будто внутри кипел бунт.
— Вчера ночью убили двух подростков с нашей школы, — я не стал медлить с разговором, голос дрогнул, как от холода в груди, — Мы начали переживать и искать тебя, ты не отвечала, пришлось идти к тебе.
Эли наливала нам из кофе-машины по кружкам кофе — пар поднимался клубами: — Я что-то так разозлилась и ушла на улицу курить, — она взяла кружки и принесла каждому, пар обжёг лицо, — Потом я увидела странного типа, который был одет в Санту, он вдалеке мне начал махать, я показала ему средний палец, подумала, маньяк какой-то, ну и убежала домой.
От этих слов у меня пошли холодные мурашки по спине, а глаза расширились — холод распространился по венам, как инфекция, и в ушах зазвенел колокольчик, громче, настойчивее.
— Санта-Клаус? — прошептал я, голос сорвался, как хрип умирающего.
— Да, кто-то решил шуткануть, придурок в костюме, — Эли села за стол, её пальцы сжали кружку, но в глазах мелькнула тень сомнения.
— Это он убил, — друзья посмотрели на меня странно, воздух в кухне сгустился, пропитанный надвигающимся ужасом.
— Ты опять? — подруга начала злиться, глаза вспыхнули, как блики на льду. — Хватит нести эту чушь про Санту-маньяка!
— Я серьёзно, — сглотнул ком в горле, чувствуя, как холод в груди пульсирует, как ледяное сердце. — Эмма рассказывала про него — Чену, дух каннибала. Моя мама... разорвана, сердце вырвано, как подарок в коробке, с выжженной снежинкой. Твоя подруга Меган — то же самое, за измены, за "грех страсти". А вчера тех двоих он разорвал — тела разодраны пополам, внутренности вывалились, кишки свисают, как замороженные змеи, руки вырваны с мясом, кости торчат, как осколки льда, лица искажённые, глаза выколоты шипами, рты разорваны, языки брошены в лужу крови... За наркотик, за порок. Это не маньяк, это... дух, который карает. И ты ему показала палец? Он... он увидел твой грех.
Эли замерла, кружка дрогнула в руках, кофе плеснул на стол, как кровь: — Ты... пугаешь меня. Это бред, Кевин. Просто псих какой-то копирует убийства пятилетней давности.
Но в этот момент в ушах у меня зазвенел колокольчик — громко, пискляво, как крик в пустоте.
Глава 5
В школе была на уроках тишина — время как будто замерло, после последних инцидентов все стали вести себя максимально незаметно, словно боялись привлечь внимание невидимой твари, скрытой в снегах. После нашего разговора Эли совсем сидела без эмоций, казалось, она мечется — верить мне или нет, её глаза были пустыми, как бездонные колодцы, где шевелились тени сомнений.
— Если ты всё же уверяешь, что этот Санта всех убивает, то откуда он? — шепнул мне Алекс, который сидел рядом со мной, его голос был напряжённым.
Я вертел карандаш в своей руке, вспоминая, что мне тогда рассказала Эмма, слова её эхом отдавались в голове.
— Как сказала мне Эмма, это дух Чену, он какой-то каннибал или что-то такое — древний абенакский демон с ледяным сердцем, пожирающий грешников в зимних лесах, — так же ответил ему шепотом, чувствуя, как холод пробирается по венам.
— Мы можем пойти сегодня все ко мне и почитать на форумах, может, кто-то сталкивался, — я только кивнул головой в согласии, но внутри шевельнулось беспокойство, как лёд, трескающийся под ногами.
«Если этот Чену — предвестник грехов, то я слышу его потому, что на грани?» — смотрел куда-то в сторону и прокручивал у себя в голове эти мысли, сердце колотилось, а в груди рос холод, как предупреждение о переходе черты.
Звонок зазвенел, раздался в ушах как чей-то писклявый крик — пронзительный, как хрип умирающего, от такой резкости я дёрнулся, мурашки пробежали по спине. Когда все начали собирать свои вещи в классе, я повернул голову в проём двери, щуря глаза, увидел мимолётную тень его — красный силуэт, пропитанный тьмой, с бородой, слипшейся от крови, — в венах застыла кровь, я обернулся и увидел, что не один увидел его. Эли сжала свой рюкзак, её костяшки побелели, как снег, а Алекс стоял в ступоре, лицо побледнело, как у мертвеца, только Джейк был на веселе, как ни в чём не бывало.
— Вы чё застыли? — усмехнулся он.
Внутри меня закралось не очень хорошее предчувствие — как лёд, ползущий по венам, намекая, что грех близко, и следующая жертва уже выбрана.
Мы вышли все вчетвером из школы, казалось, что в каждом стал зарождаться страх чего-то необъяснимого — воздух был густым, пропитанным морозом и шепотом, а тени от школьных окон тянулись длинными пальцами, как будто хватаясь за нас, не отпуская в надвигающуюся ночь.