Джейк достал из куртки пачку и вынул зубами оттуда сигарету, его движения были резкими.
— Меня сегодня такое ждёт, вам такого и не снилось, — друг обнял меня и Алекса за плечи, его хватка была крепкой, но в голосе сквозила радость
— Нам надо сходить всем составом к Алексу домой, ты тоже должен присутствовать, — посмотрел я на Джейка, чувствуя, как холод в груди пульсирует.
— Не, без меня, сегодня ждут две девчонки из старшего класса, — подмигнул он нам, усмешка вышла кривой, как гримаса в кошмаре.
Внутри меня всё сжалось, потому что я понимал, что может произойти.
— Джейк, пожалуйста, пойдём с нами, — начала уговаривать Эли, её голос дрогнул, глаза метнулись к Алексу.
— Да что у вас за суета? — он убрал руки и подкурил сигарету, пламя зажигалки вспыхнуло ярко, отбрасывая тени на его лицо.
— Есть важный разговор, — посмотрел на него Алекс, его карие глаза потемнели, как бездонный колодец.
— Хер с вами, на немного зайду, — буркнул Джейк, но в его тоне мелькнула неуверенность, как будто и он почувствовал мороз в воздухе.
Мы отправились домой к другу, попутно отвлекаясь разговорами от внутренней тревоги — шутки о кино, которые любил Алекс, эхом отдавались в пустых улицах. Так же я смотрел на Эли и пытался проанализировать, зачем она тогда меня поцеловала — вспышка бунта или просто утешение? Но с появлением снова Алекса, она постоянно пыталась находиться рядом с ним, их руки соприкасались "случайно", в этот момент меня в душе что то терзало, чувство были похоже на ревность?
Дом Алекса был достаточно цивильным — двухэтажный, с ухоженным газоном, теперь укрытым снегом, как белым саваном, родители у него обеспеченные: отец инженер в местной фирме, мама учительница начальных классов. Внутри все просто, но уютно — деревянная мебель, камин с потрескивающими поленьями, отбрасывающими дрожащие тени на стены, книги на полках.
Мы расселись в его комнате — на ковре с выцветшим узором, у компьютера с гудящим вентилятором, — и Алекс открыл браузер: — Ладно, давайте поищем про этого Санту на форумах. Может, кто-то сталкивался с... подобным.
Он стучал по клавишам, страницы загружались медленно, как будто сеть замерзла, форумы о фольклоре абенаков мелькали — старые посты о зимнем каннибале с ледяным сердцем, пожирающем грешников, но ничего конкретного, только мифы и теории заговора о Беннингтонском треугольнике, без доказательств или способов остановить. Поиск был безуспешным — страницы пустые, как снежная пустошь, а в ушах у меня зазвенел тихий колокольчик, как насмешка над нашими усилиями.
— Ничего... сплошной бред, — вздохнул Алекс, откидываясь на стуле, его лицо побледнело в свете экрана.
— Нам нужно снова поговорить с Эммой, — предложил я, голос дрогнул.
Эли кивнула, но её глаза были испуганными, как у той, кто уже чувствует лёд внутри: — Хорошо... но если это правда, то... кто следующий?
— Вы из-за этого меня сюда притащили? Чтобы сказки читать? — Джейк вдруг разозлился, его голос эхом отозвался в комнате, как удар. — Мы же выросли из всей этой ерунды! Я ухожу, — он не дал мне вставить слово и выскочил из комнаты, топая ногами по деревянной лестнице, каждый шаг отзывался гулом, как приближающаяся буря.
Я не стал мешкать и спустился следом — друг уже застегивал куртку в прихожей, пальцы дрожали от злости или от холода: — Джейк, — он глянул на меня с раздражением, глаза сузились, воздух между нами сгустился, как перед дракой.
— Меня ждут настоящие дела, а вы тут как малыши, — он рявкнул, молния куртки заскрипела, как ногти по доске, и в воздухе повис запах сигарет из его кармана.
— Слушай, отложи это на время, давай подождем и разберемся, как от всего этого отделаться, — сказал я, глядя на него, а внутри все свело от беспокойства — сердце колотилось, как будто чувствовало тень, надвигающуюся из снегов.
Эли спустилась за мной, её шаги были тихими, но лицо напряжённым: — Джейк, пожалуйста, останься. Нам всем страшно, а без тебя... — она умоляюще посмотрела на него, но он только фыркнул, его дыхание вырвалось паром, как дым от сигареты.
— Кевин, ты сам в это веришь? Несешь ерунду, как та чокнутая... — он пытался припомнить ее имя.
— Эмма, — подсказал я тихо, голос вышел хриплым, как от холода в груди. — Она не чокнутая. Она видела это... как и я.