— Точно, — Джейк наконец щёлкнул пальцами. — И Эли с Алексом втягиваешь, господи. Вы все с ума посходили? — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой, фальшивой, как маска, скрывающая страх, — Ладно, пока. Увидимся, — он открыл дверь, и холодный ветер ворвался внутрь, принеся с собой далёкий звон, — он замер на миг, но тряхнул головой и ушёл, хлопнув дверью так, что стекло задрожало, а дом словно вздохнул от облегчения... или от предчувствия беды, тени в прихожей удлинились, шевелясь, как живые.
Я стиснул зубы — его упрямство иногда доводило до белого каления. Внутри всё кипело от злости и беспомощности. Он шёл прямо в ловушку, и я ничего не мог сделать, только смотреть, как его силуэт растворяется в сумерках, где снег кружил вихрем, а ветер шептал предупреждения.
Эли коснулась моего плеча: — Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — я только пожал плечами.
— Пойду к Эмме, она единственный, кто знает об этом... — я уставился на закрытую дверь, мысли кружились в голове.
Подруга обошла меня и крепко обняла: — Может, это просто наше воображение?
— Нет, это всё по-настоящему, — я мягко отодвинул её и поспешил одеться.
Хлопнув дверью, выскочил наружу и помчался к дому Эммы.
Бежал, глядя только вперёд — темнело, и до меня только сейчас дошло, что не сказал отцу: «Чёрт, ладно, попрошу позвонить» — вокруг раздался звон.
«Не оборачивайся, только не оборачивайся...» — изо всех сил рванул быстрее, кулаки сжались, мороз пробирал до костей, стискивая грудь до боли.
Добивав до ее дома, я поднялся на крыльцо, постучал резко — дыхание сбивалось, внутри всё сводило.
Дверь открыла старушка, но на этот раз глянула недобро: — Опять ты! — она прищурилась, — После тебя у Эммы был приступ, уходи! — она начала заковать дверь.
Я упёрся рукой: — Пожалуйста, впустите. Мне срочно нужно с ней поговорить, — облокотился так, что бы старушка не смогла закрыться.
— Я сейчас полицию вызову, убирайся, кому говорю! — она замахнулась палкой.
Отпрыгнул, чтобы не задела, дверь захлопнулась с грохотом.
— Твою же... — вырвалось у меня, огляделся по сторонам.
Спустившись по ступенькам, поднял голову к её окну — девочка стояла там, пристально глядя вниз.
Но вдруг меня оглушило — звон усилился втрое, я зажал уши и присел на корточки. Казалось, из ушей потекла кровь, как будто кто-то сунул колокольчик прямо в голову и тряс им. Собрал все силы, чтобы встать, глянул вверх — девочки уже не было.
— Доберусь до тебя, — прошипел сквозь зубы.
Взгляд упал на водосточную трубу, приделанную к стене, подскочил к ней. Натянул рукава на ладони, чтобы металл не жёг кожу холодом, и полез вверх.
Забрался на карниз, заглянул через стекло внутрь — Эмма сидела на полу спиной ко мне, черкала рисунки. По удаче окно было приоткрыто. Тихонько приподнял створку, пролез в раму. Резко схватил Эмму, зажал рот: — Прошу, не кричи, пожалуйста, — сглотнул слюну, сердце колотилось, — Мне очень нужна твоя помощь, помоги с этим Чену.
Девочка тяжело вздохнула: — Ты обещаешь, что не будешь кричать? — прошептал я ей.
Она в ответ только кивнула головой, я потихоньку убрал руку и медленно отошёл к кровати, сердце стучало так громко, что казалось, бабушка снизу услышит.
Эмма села обратно на пол, снова начала рисовать, как будто ничего не случилось — только маркер скрипел по бумаге, этот звук царапал нервы, как ногти по стеклу в тишине.
Я прервал молчание: — Скажи, пожалуйста, ты говорила, что читала много про него, может, знаешь, где эта книга или информация, откуда он взялся и как его унять? — я почти шептал, чтобы старушка снизу не примчалась и не выкинула меня.
В комнате было слышно только это царапанье — противное, как скрип зубов в темноте, от него мурашки бежали по спине.
— Он уйдёт… — она запнулась, но не остановилась рисовать. — Уйдёт, когда соберёт 8 душ.
— 8 душ? — переспросил я, голос дрогнул.
— Да, — Эмма не поднимала голову, её фломастер летал быстрее.
Я сузил глаза, начал перебирать в голове и загибать пальцы: «Моя мать, Меган, двое парней из нашей школы...» — брови взлетели вверх.
— Ровно половина, — промолвил я, глядя на свои пальцы, а в груди похолодело, как будто лёд пополз по венам.
Я встал и резко подошёл к девочке, схватил за плечи: — Эмма, как его убить? Нам не нужны больше жертвы, — слегка её встряхнул, она подняла свои тёмные, бездонные глаза, в которых плескался страх, как в чёрном озере.
— Его нельзя убить, только остановить, — она смотрела, будто прямо в душу, и от этого взгляда мороз по коже.
— Как?! — я сжал её плечи сильнее, сам не заметив, пальцы впились в ткань.
— Кто начал, тот и должен останавливать… — у девочки потекла слеза, оставляя мокрую дорожку на щеке.