— Эмма, ты знаешь, кто это начал?
— Я, — прошептала она, и в комнате повисла тишина, густая, как туман, а в ушах зазвенел колокольчик — тихо, но настойчиво, как зов из бездны.
— Что?! — я удивился, мой голос прозвучал чуть громче, чем нужно, эхом отозвавшись в тесной комнате, полной теней от её рисунков. — Но зачем? — не верил, что эта девочка могла такое сотворить, сердце заколотилось.
Ответ я не услышал, потому что раздался скрип половицы — и я понял, что привлёк внимание её бабушки, быстро метнулся к окну, успел выбраться до момента открытия её двери, холодный ветер ударил в лицо, как пощёчина.
На улице уже стемнело, спустившись обратно на землю, я бежал в сторону дома — вся дорога была заполнена мыслями об информации от Эммы, она ничего толком не сказала, только посеяла вопросы: «Зачем?» — задавал я себе одно и то же, не заметил, как уже стоял у порога своего дома, дыхание сбивалось паром в морозном воздухе.
Потихоньку открыл дверь, она слегка скрипнула, и Рокки сразу подбежал ко мне, приветственно лая, его хвост вилял, как метроном.
— Тише, друг, — приложил я палец к губам.
Я погладил пса, чтобы тот успокоился, но услышал шум на кухне — тихий, как шорох в темноте.
Сняв куртку, прошёл туда, откуда шёл звук. Мне открылась картина: отец сидит и медленно потягивает пиво, крутя в руке крышку от бутылки, его лицо в полумраке казалось уставшим, с глубокими тенями под глазами.
— Пап, прости…
— Да не извиняйся, — он поставил крышку и потёр лицо ладонями. — Понимал же, что не придёшь вовремя, — он тяжело вздохнул, воздух в кухне стал гуще от его слов.
Я сел за стол напротив него, его печаль на лице отозвалась во мне болью.
— Ты бы хоть позвонил, — глотнул он из бутылки.
— Я хотел позвонить от Эммы, ты наверное слышал о ней, но там обстоятельства сложились... — не успел я договорить.
— Да, наслышан я о ней... — отец растянул фразу и снова поднёс бутылку к губам. — Как бы хотел это всё забыть, но прошлое меня до сих пор не отпускает... — он тяжело вздохнул, а я просто молчал, глядя на него. — Почему именно она на твоём пути... — мужчина провёл рукой по волосам.
— Папа, ты о чём? — спросил я беспокойно, чувствуя, как холод пробирает спину.
Он встал, посмотрел на меня: — Как-нибудь потом, давай дуй в кровать, нам завтра в участок, — я послушал, что он мне сказал, и ушёл в свою комнату.
В голове не было покоя от всех мыслей про Эмму, странный разговор с отцом — всё гудело, моральная усталость навалилась, и я просто уснул, чувствуя на губах какой-то металлический привкус, как от крови.
Глава 6
На утро мы с отцом сидели в коридоре участка, ожидая детектива. Мимо нас сновали копы — один с кружкой кофе, вся испачканной каплями, другой тащил стопку папок, третий сидел за столом, стуча по клавиатуре, а четвёртый болтал по телефону, его голос эхом отдавался в холодных стенах. Участок выглядел как типичное место из старых фильмов: потрёпанные плакаты с розыском на стенах, тусклые лампы под потолком, отбрасывающие жёлтый свет, столы завалены бумагами и пустыми стаканчиками, воздух пропитан запахом кофе и сигарет, а пол из кафеля скрипел под ногами, как будто жаловался на каждый шаг. Всё это создавало ощущение, будто время здесь остановилось, и только тикающие часы напоминали, что мир снаружи продолжает крутиться.
Я тряс ногой, внутри разгоралось что-то неприятное, всё сжималось и ныло. Сжал пальцы до боли, волнение грызло изнутри. Отец сидел рядом, облокотившись затылком об стенку, немного посапывал, его лицо в полумраке казалось уставшим и постаревшим.
— Кевин, — позвал меня идущий ко мне Алекс.
Я встал и подошёл к нему, мы отбили кулак: — Привет, — убрал руки в куртку.
— Джейка ещё нет? — спросил он, глядя за мою спину на отца.
— Нет, — всё внутри кольнуло.
Мой отец проснулся от цоканья каблуков детектива по холодному кафелю, приподнялся, посмотрел на меня и Алекса, поднял руку в приветственном жесте.
— Ну что, все в сборе?
— Почти, — сказал Алекс.
Детектив обвёл нас глазами: — Вижу, что нет вашего дружка, ладно, поговорим без него, — детектив открыл дверь. — Ты первый, — пропуская меня вперёд.
Детектив уселся напротив меня за столом в маленькой комнате — стены серые, лампа над головой гудит, как рой пчёл, а воздух тяжёлый. Он открыл блокнот, щёлкнул ручкой и глянул на меня — глаза острые, как ножи, будто пытается разрезать на части.
— Итак, Кевин, расскажи подробно о той ночи. Ты был на вечеринке у Стива, верно? Что произошло? — его голос был ровным, но с нажимом, как допрос, от которого не уйти.