Я сглотнул, руки вспотели, внутри всё сжалось: — Да, был. Мы с друзьями пришли около восьми. Музыка играла громко, народ пил, курил... Просто тусовка.
— А те двое — жертвы? Ты их знал? Они были на вечеринке? — он наклонился ближе, блокнот готов к записи.
— Знал... из школы. Они сначала в углу на первом что-то мутили. Я не подходил близко, но слышал, как они шептались. Потом поднялись на вверх и через какое то время... крик сверху. Как... как будто кого-то рвут на части.
Детектив прищурился, записывая быстро: — Крик? Когда именно? Ты пошёл смотреть? И что увидел? Не упускай детали, парень.
— Да, все замерли. Мы с Джейком и Алексом рванули наверх. Дверь в комнату была открыта... Там... тела. Разорванные. Кишки на полу, кровь везде, руки вырваны... Как будто зверь какой-то... или хуже. Я... не мог отвести глаз.
— Зверь? — он поднял бровь, постукивая ручкой. — А следы? Кто-то входил, выходил? Ты видел подозрительных? Не ври, Кевин. Это серьёзно.
Я замялся, внутри похолодело: — Никого... Только... тень в красном. Мелькнула в окне. Как... Санта или что-то такое.
Детектив откинулся на стуле, глаза сузились: — Санта? Кевин, ты уверен? Может, стресс играет с тобой злую шутку? Или ты что-то скрываешь?
— Нет, это реально. Эмма... она знает. Это не человек. Это... дух или что-то. Карает за грехи. Те парни — за наркоту. Меган — за измены. Моя мама...
— Дух? — он усмехнулся, но резко, без юмора, в глазах мелькнула тень сомнения. — Ладно, не фантазируй. Кто ещё был наверху?
— Весь дом…
Детектив постучал ручкой по столу, ритм ускорялся, как пульс: — Кевин, если ты что-то скрываешь — лучше скажи. Два тела, разорванные, как от дикого зверя. Сердца вырваны. Снежинки на коже. Это как с твоей матерью. Ты в центре всего. Почему? Может быть ты знаешь больше, чем говоришь?
Я опустил глаза, внутри всё кипело: — Не знаю... Но это не я. Это... оно. И если не остановить, будет хуже. Ещё жертвы. Пожалуйста, поверьте.
Он вздохнул, закрыл блокнот с хлопком: — Ладно, иди. И если увидишь "тень" — звони мне сразу. Не геройствуй, парень. Это может кончиться плохо.
Я вышел, но внутри всё дрожало — ноги подкашивались, а сердце колотилось, как после бега.
— Ну что? — спросил Алекс, его глаза метнулись ко мне, полные беспокойства.
— Он странный, думает, что всё на мне, — ответил я, голос вышел хриплым, как от сухости в горле.
Детектив вышел и жестом позвал Алекса следующим, но тот не успел зайти — подбежали офицеры, их шаги эхом отозвались по коридору.
— Детектив, в лесу нашли ещё один труп, рядом с общежитием, позвонил лесник, — голос копа был ровным, но в нём сквозила усталость.
Мужчина посмотрел на нас, прищурился: — Выезжаем, а вы в школу! — приказал детектив резко, как выстрел.
Все засуетились и бросились на выход, воздух в коридоре стал густым от спешки.
— Нам надо за ними, узнать, кто это — может просто бездомный, — шепнул я Алексу, адреналин ударил в кровь, — Пап, мы сами дойдём, — сказал я, скрывая намерения, голос вышел слишком ровным.
— Точно? — посмотрел он на меня с недоверием, глаза сузились.
— Да, — постарался сделать тон убедительным, но внутри всё кипело.
Мы вышли с Алексом и отцом, погода на удивление была тёплой, но валил снег огромными хлопьями — они падали медленно, как предупреждение, нашептывая что-то недоброе, липкое.
Отец уехал, а я и Алекс поспешили к тому месту, куда указал офицер, ноги утопали в снегу, а в голове крутились мысли о новой жертве.
Вокруг всё оцепили копы — жёлтые ленты обмотаны вокруг деревьев, машины стояли у обочины, ведущей в лес, рядом с офицерами и детективом был тот самый лесник, ветер завывал, как волк на луну, пронизывая холодом до костей. Мы прятались за стволами и пытались разглядеть хоть немного, кто там лежит — снег был окрашен в бордовый цвет, брызги разлетелись повсюду, как будто кто-то плеснул краской из ведра.
— Что-нибудь видно? — поинтересовался я у Алекса.
— Нам надо поближе подобраться, ни черта не видно, — выругался он, голос дрогнул от напряжения.
— Нас могут заметить, — прошептал я, сердце колотилось в ушах.
Друг оглянулся и указал пройти чуть вглубь, спрятаться за сугробом.
Мы старались тихо пробираться, но снег предательски скрипел под обувью, каждый шаг отдавался эхом в тишине леса.
Я выглянул первый — с этого ракурса было гораздо лучше видно, что происходит: приехали ещё судмедэксперты, они методично фотографировали место с разных углов, вспышки слепили глаза, потом начали осматривать вещи — осторожно собирали образцы крови в пробирки, измеряли расстояния рулеткой и фиксировали всё в протоколах, чтобы реконструировать, как именно прошла атака. Моё сердце перестало биться — там, в центре, лежало тело.