— Все у нас есть! — крепко держал Алекс Эмму, его хватка была как ледяные когти, пальцы побелели. — Я вижу, что она помнит все, тем более, пока она рассказывала вам свою историю, нашел этот занимательный листок — она спрятала его среди рисунков, — Эмма посмотрела на него с ненавистью, глаза полыхнули, как угли в костре. — Веди нас туда! — грозно рявкнул он, толкая ее вперед.
— Ты читал, что там? — спросил я друга, мурашки пробежали по спине, как опарыши под кожей.
— Еще нет, нам надо дойти и там все прочитаем!
— Если сложилось так, что ему надо успеть все до Рождества, каждый день — по телу, но почему он тогда в тот раз сразу двоих прикончил? — задумался я, сердце заколотилось, эхом отдаваясь в голове.
— Он сам решает, как и когда ему убивать! — подала голос с улыбкой Эмма, ее слова повисли в воздухе, как угроза, гримаса исказила лицо, полное злорадства и безумия.
«Получается, что он может сразу двоих забрать» — я поморщился от своих мыслей и посмотрел на друзей, холод в груди усилился, как будто Чену уже дышал нам в спины, его борода слипшаяся от крови, а глаза — бездонные ямы.
Мы вышли в лес — ветер выл, как раненый зверь, деревья, укутанные снегом, скрипели, ноги проваливались в сугробы, холод вгрызался в кожу, как невидимые зубы. Я шел в самом конце, чтобы видеть друзей, не пропустить эту мразь — Чену, чье дыхание уже чувствовалось в затылке.
Эмма шла покорно — мне казалось, она смирилась, что выхода нет: — Нам сейчас налево, — ее голос теперь был не злостным, а отчаянным, срывающимся, как последний вздох.
— Надеюсь, ты нас не заведешь в тупик, — пробормотала Эли, зубы стучали от мороза.
— Кевин…
Я обернулся — сердце ухнуло в пятки, за мной была только белая мгла, верхушки деревьев поскрипывали. Постоял так немного, мурашки пробежали по спине, и поплелся к друзьям — они успели уйти далеко, силуэты растворились в снежном аду.
Краем глаза поймал знакомый силуэт — взгляд расширился, когда увидел Джейка: его внутренности тащились следом, размотанные кишки, волочащиеся по снегу, оставляя алый след, смешанный с желчью и кусками мяса; на лице не было эмоций — челюсть отсутствовала, оторванная, с рваными краями, где торчали обломки зубов и сочилась черная жижа.
Я запаниковал сильнее: «Соберись, это всего лишь плод твоего воображения!» — прошептал себе в голове, потер виски и зажмурил глаза, мир поплыл в красных вспышках.
Открыв их — никого. Джейк испарился, и вместе с ним мои живые друзья исчезли из виду, поглощенные мглой.
— Эй, ребята! — крикнул я, голос сорвался в хрип.
Повертевшись вокруг, не обнаружил никого — только ветер завывал, заметая следы.
— Вы где!? — мой голос разнесся эхом в этой холодной, зимней пустоте, отскакивая от деревьев.
Я старался найти следы, но ветер тут же все заметал на своем пути, снег хлестал по лицу, как холодные плети.
— Сука, да где они?! — выругался я себе под нос, брел не зная куда, ноги онемели, холод проник в вены.
Но вдали показался огромный камень — древний, покрытый льдом и трещинами, идеально подходящий под описание Эммы в ее рассказе. Я рванул к нему, дыхание сбивалось от холода, легкие жгло, как огнем.
— Эли, Алекс, я нашел его! — кричал я, голос эхом отдавался в пустоте.
Добравшись, оглянулся вокруг — в голове пронзила резкая боль, как будто череп раскололся, от невыносимости упал на колени, согнулся, в ней разорвался этот звон — пронзительный, как тысячи игл в мозгу, давление взлетело, из носа хлынула кровь, теплая и соленая, капая на снег, окрашивая его в алый, смешиваясь с хлопьями в липкую кашу. Я закрывал уши, пытаясь избавиться от него, но звук вибрировал в костях.
Среди этой боли услышал женский крик — отчаянный, рвущий душу: — Кевин, Алекс! — это вопила Эли, ее голос ломался от ужаса.
Я попытался встать — в глазах все мутилось, мир качался, уперся о камень, пальцы вмерзли в лед.
— Я тут! — попытался крикнуть, но сил не хватило, вырвался только хрип.
Подруга была недалеко — видел ее силуэт в снежной пелене. Тело впало в ступор, зрение возвращалось, и я увидел: за ней кто-то стоит — высокий, в красном, борода слипшаяся от крови.
— Эли, сзади! — заорал я, громко, голос сорвался в визг. — Он сзади!
Она услышала, увидела меня, рванула ко мне — я пытался добраться до нее, чтобы спасти, собрал все силы, бежал, звон не переставал терзать голову, мы почти были рядом, но я споткнулся — и увидел то, что будет теперь приходить ко мне каждый день в кошмарах.
Чену схватил ее за горло — когти вонзились в кожу, Эли барахталась, хрипя, пытаясь сказать: — К…ин пом… — она царапала его руки, невидимые для нее, ногти сдирали плоть, оставляя борозды, сочащиеся черной жижей.