Девочка вернулась снова ко мне — с лезвия стекала кровь, свежая, алая, капая на снег и шипя в холоде, я вздернул брови: — Что ты с ним сделала!? — слова вырвались с яростью и ненавистью, голос сорвался в рык, кулаки сжались до боли.
— Оо, не переживай, он еще жив… пока что, — ее глаза горели безумием, зрачки расширились. — Я дала почуять Чену новую кровь, немного вошла в его живот — рваная рана, сочащаяся, мышцы дергаются, но он хрипит, цепляется за жизнь.
От Эммы я перевел взгляд на задний фон — за деревом стоял огромный силуэт, Чену, наблюдающий и выжидающий.
— Эмма, а ты не задумывалась, что сама сейчас перейдешь грань? — старался сделать голос ровным, но он дрожал.
Она только ухмыльнулась — криво: — Он хочет, чтобы я перешла на уровень выше и стала тем же, что и Чену, — мой взгляд стал удрученным, холод пробрал до костей. — Я должна завершить все это, вы правильно сказали, но не привести себя в жертву, а вас. — она повернулась к костру. — Ты вообще задумывался, почему слышишь его? Почему тебе удосужилось быть неким «избранным»? — молчал, пытаясь понять, что она хочет этим сказать, паника сжимала грудь. — Наша кровь с тобой очень близка, — она повернулась ко мне, села рядом, ее дыхание — холодное.
— Что ты имеешь в виду? — голос был хриплым, тело подрагивало от холода, мурашки пробежали по спине.
— То, что мы кровные брат и сестра с тобой, Кевин.
— Что!? Ты лжешь! — выкрикнул я ей в лицо, слюна брызнула.
Но она ударила меня яростной пощечиной — щека загорелась, как от ожога, кожа запульсировала: — Молчи! — проскрежетала она сквозь зубы. — Это так, — выдохнула Эмма, ее голос стал тихим, но полным яда. — Моя бабка как-то это узнала: твоя мать спала с моим отцом, но увы, она забеременела мной, — я мотал головой отрицательно, как будто она несла какую-то чушь, мир поплыл в красных вспышках. — Но в этот день рожала еще одна женщина — моя не настоящая мать, ее ребенок умер, и чтобы не разрушить брак моего отца, твоя отказалась от меня, и взял он меня к себе. Он хотел унести эту тайну с собой в могилу, но моя мама, видимо, догадывалась или что-то знала — она относилась ко мне как к изгою, как к чужому ребенку, хотя я им и являлась. Возможно, если бы у нее был другое детя, все было бы иначе, — в руках лезвие сверкнуло, она начала медленно приближать его к моему животу, холод металла обжег кожу сквозь ткань. — Мне понравилось, что он убил ее самой первой в этом цикле — она поплатилась за все, — нож медленно начал входить в мою плоть, лезвие врезалось с чмоканьем, разрывая мышцы, боль взорвалась, как раскаленный лед, кровь хлынула теплой струей, пропитывая одежду, тошнота подкатила, тело дернулось в конвульсиях.
Нож не успел войти до конца — Эмму сбил Алекс, как молния из тьмы, его тело врезалось в нее с хрустом, отбрасывая в снег: — Алекс! — всхлипнул я, только сейчас понял, что мои руки теперь не натянуты, а расслабленно лежат на снегу.
Друг, придерживаясь свой бок — рана сочилась, мышцы дергаясь под разорванной кожей, — прижал со всей силы, что у него оставалась, девочку к земле, та пыталась барахтаться, но ничего не могла сделать с парнем, превосходящим ее ростом, ее ногти царапали снег, оставляя борозды, смешанные с кровью.
Я же поспешно попытался вернуть руки в чувства и развязать их — пальцы онемели, но нож, выпавший из рук девочки, блеснул в снегу, я схватил его, подполз ближе к ним, рана в животе пульсировала, кровь стекала по ногам, жгучая агония разливалась по телу.
— Плохо умеешь завязывать узлы, маленькая дрянь! — Алекс отведал ей хорошей подщечины, щека хлестнула с треском, кожа раскраснелась, — Это тебе за Эли! — еще одна прилетела по ее ухмылке, кровь брызнула из губ, смешанная со слюной.
— Стой, ты ее так без сознания оставишь, — с меня сочилась кровь, Эмма вошла в меня не так глубоко, но чувствовалась эта неприятная, режущая боль, как будто лезвие все еще ворочалось внутри. — Ее надо привязать, — дал идею другу.
Мы ковыляя потащили ее к этому камню, к которому были привязаны недавно. Пытались ей сильно затянуть руки, пока мы возились с ней, я думал, что делать, все это время оборачивался и наблюдал: «Где же он?» — тени шевелились за деревьями, ветер выл, как предвестник беды.
— Вы поплатитесь, как ваши друзья! — она смеялась, безумно, слюна брызгала изо рта, — Джейк, Эли, как он красиво их изуродовал, разорвал плоть, вырвал сердца!