— Э… — смутился Думминг. — Так получилось…
— Поразительно, — повторил Чудакулли, выколачивая трубку о наклейку Гекса с надписью «Муравейник Inside». — Значит, эта штука — искусственный мозг?
— Можно выразиться и так, — осторожно заметил Думминг. — Конечно, Гекс не умеет мыслить. Совсем нет. Это просто кажется, что умеет.
— А-а, навроде декана, понял, понял… — кивнул Чудакулли. — А можно засунуть такой вот мозг в голову декана?
— Аркканцлер, прибор весит десять тонн.
— Правда? О-очень большой лом понадобится… — Он немного помолчал, а потом опустил руку в карман. — Кстати, я же пришел сюда по делу. Позвольте представить: грибной гномик…
— Привет, — застенчиво поздоровался гномик.
— …И появился он, чтобы сегодняшнюю страшдественскую ночь провести вместе с нами. Знаешь, мне показалось это странным. Конечно, любое страшдество сопровождается чем-то нереальным, — пояснил Чудакулли. — Последняя ночь в году и так далее. Санта-Хрякус везде крутится и тому подобное. Время самых длинных теней и все прочее. Собирается вся оккультная чепуха за весь год. Всякое может случиться. Я подумал, может, ты его проверишь? Хотя, наверное, волноваться не о чем.
— Грибной гномик? — переспросил Думминг. Гномик покрепче прижал к себе мешок.
— А что особенного? — пожал плечами Чудакулли. — В конце концов, бывают же зубные феи, верно? Кстати, есть бог вина, так почему бы не быть богу похмелья…
Он вдруг замолчал.
— Никто ничего не слышал?
— Что-что, аркканцлер?
— Динь-динь-динь, как серебряный колокольчик.
— Прошу прощения, сэр, но я ничего не слышал.
Чудакулли пожал плечами.
— Ну и ладно… о чем это я?.. Ах да… так вот, до сегодняшнего вечера о грибном гномике никто никогда не слышал..
— Это верно, — подтвердил гномик, — даже я не слышал о себе до сегодняшнего вечера.
— Мы выясним все, что можно, аркканцлер, — дипломатично заявил Думминг.
— Молодец, — похвалил его Чудакулли и положил гномика обратно в карман.
После чего поднял взгляд на Гекса.
— Поразительно, — снова сказал он. — Стало быть, эта штуковина только выглядит так, будто умеет думать?
— Э…да.
— А на самом деле она не думает?
— Э… нет.
— То есть просто создает впечатление, будто бы думает, а на самом деле это все показуха?
— Э… да.
— Ну точь-в-точь как все мы, — восхитился Чудакулли.
Прежде чем сесть на официальное колено, мальчик окинул Санта-Хрякуса оценивающим взглядом.
— Давай по-честному, — предложил он. — Я знаю, ты просто нарядился Санта-Хрякусом. Санта-Хрякус — это биологическая и временная невероятность. Надеюсь, мы понимаем друг друга?
— А. ЗНАЧИТ, МЕНЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ?
— Правильно. Ты всего лишь часть сезонной кутерьмы, причем направленная исключительно на получение прибыли. Моя мать уже купила мне подарки. Я сам проинструктировал ее, чтобы она купила то, что мне нужно. Иногда она не все понимает.
Санта-Хрякус бросил взгляд на стоявшее рядом воплощение материнской неэффективности.
— СКОЛЬКО ТЕБЕ ЛЕТ, МАЛЬЧИК? — Мальчик закатил глаза.
— Не так, совсем не так, — упрекающе произнес он. — Я ж не в первый раз, право слово. Сначала полагается спросить, как меня зовут.
— ААРОН ФИДЖЕТ, УСАДЬБА «СОСНЫ», КРАЙНЯЯ ДОРОГА, АНК-МОРПОРК.
— Твои информативные источники неплохо работают, — одобрил Аарон. — Полагаю, люди, одетые эльфами, загодя получают информацию от матерей.
— ТЕБЕ ВОСЕМЬ ЛЕТ, ПОВЕДЕНИЕ… О, ПОЧТИ ПЯТЕРКА, — ответил Санта-Хрякус.
— А кроме того, есть платежные ведомости, там тоже указываются сведения о покупателе, — продолжал Аарон.
— И ТЫ ЗАКАЗАЛ ТРУД ОРЕКХА «НЕОПАСТНЫЕ РЕПТИЛИИ РАВНИНЫ СТО», ВЫСТАВОЧНЫЙ ШКАФ, АЛЬБОМ ДЛЯ КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЯ, СКЛЯНКУ С ЯДОМ И ПРЕСС ДЛЯ ЯЩЕРИЦ. А ЧТО ТАКОЕ ПРЕСС ДЛЯ ЯЩЕРИЦ?
— Ящерицы не бабочки — как прикажешь наклеивать их в альбом? Мог бы и сам головой подумать… Гм, наверное, она рассказала вам все это, когда я задержался у витрины с карандашами. Послушай, может, прекратим этот цирк? Просто дай мне апельсин и разбежимся кто куда.
— Я МОГУ ДАТЬ ТЕБЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ.
— О да, конечно. И чего только не придумают, чтобы привлечь доверчивых покупателей. Подсадные утки в толпе и так далее. Надо же, у тебя даже борода фальшивая. Кстати, старина, тебе известно, что один из твоих кабанчиков…
— ИЗВЕСТНО.
— Зеркало там, труба здесь и дернуть за тросик. Все элементарно. И, должен сказать, крайне неправдоподобно.
Санта-Хрякус щелкнул пальцами.
— Похоже, это условный знак, — сообщил мальчик, слезая с колена. — Большое спасибо, приятно было побеседовать.
— СЧАСТЛИВОГО СТРАШДЕСТВА, — откликнулся Санта-Хрякус, провожая мальчика взглядом.
«Потерянный дядюшка» похлопал его по плечу.
— Все отлично, хозяин, — похвалил он. — Исключительное терпение. Лично я подарил бы ему хороший удар по уху.
— УВЕРЕН, ОН СКОРО ОСОЗНАЕТ СВОИ ОШИБКИ. — Красный капюшон повернулся так, чтобы только Альберт мог заглянуть внутрь. — Когда откроет коробки, которые несет его мать… хо. хо. хо.
— Не затягивай слишком туго! Не затягивай!
— ПИСК.
Не обращая внимания на ссору за спиной, Сьюзен продолжала исследовать ущелья библиотеки Смерти, которая была столь огромна, что в ней вполне могли бы образоваться облака — если бы, конечно, посмели.
— Хорошо, хорошо, — произнес голос, который она старалась не замечать. — Примерно так. Я же должен шевелить крыльями.
— ПИСК.
— Ага, — едва слышно произнесла Сьюзен. — Санта-Хрякус…
Ему была посвящена не одна книга, а несколько полок. Первый том был написан, как ей показалось, на свитке кожи. Санта-Хрякус был очень старым.
— Да, да, отлично. Ну, как я тебе?
— ПИСК.
— Госпожа? — обратился к ней ворон, желая выслушать еще одно мнение.
Сьюзен обернулась. Ворон с алой грудью пропрыгал мимо.
— Чирик-чик-чик, — пропел он. — Фьють-фьють. Прыг-прыг, какая я славная пташка…
— Ты обманываешь только себя, — сказала Сьюзен. — Веревку видно.
Она развернула свиток.
— Может, стоит сесть на припорошенное снегом бревно? — задумчиво пробормотал ворон. — Может, именно этого не хватает?