— Ха-ха-ха, — рассмеялся заведующий кафедрой.
— Что — «ха-ха-ха»?
— Очень удачная шутка, аркканцлер, — похвалил заведующий кафедрой беспредметных изысканий.
— Правда? — нахмурился Чудакулли. — А когда это я шутил?
— Ну, начинается… — едва слышно произнес декан.
— Ты хотел что-то сказать, декан?
— Нет-нет, аркканцлер. Я нем как рыба.
— Понимаешь, я подумал… Лары и пенаты — это домашние божества, ну, или были таковыми. Кажется, они исчезли довольно давно. Отвечали за всякие домашние мелочи, типа сундуков, кладовок, ларей и прочего… А у нас тут пеналов множество! Гм, ну да… в общем, они были… маленькими духами дома, такими, например, как…
Три волшебника с поразительной для них скоростью метнулись к заведующему кафедрой и зажали ему рот ладонями.
— Аккуратно! — закричал Чудакулли. — Болтун — находка для мелкого бога! Я ко всем обращаюсь. Хватит с нас этого жирдяя с несварением желудка. Сколько он уже сидит в нашем туалете? Кстати, а куда подевался казначей?
— Тоже пошел в туалет, аркканцлер, — сообщил профессор современного руносложения.
— Что? А тот толстяк?..
— Да, аркканцлер.
— Надеюсь, с казначеем все будет в порядке, — уверенно сказал Чудакулли. Что бы ни происходило в университетской уборной, это происходило не с ним, а значит, и переживать по данному поводу не стоило. — Но нам не нужны эти… как ты там их назвал, а, заведующий?
— Лары и пенаты, аркканцлер, однако я не высказывал предположения…
— Мне все ясно. Что-то нарушилось, и эти мелкие дьяволы начали возвращаться. Осталось только понять, что именно нарушилось, и все исправить.
— Как я рад, что все так удачно разрешилось, — съязвил декан.
— Домашние божества… — задумчиво произнес Чудакулли. — Так, кажется, ты их назвал, а, заведующий?
Он открыл ящик в шляпе и достал трубку.
— Да, аркканцлер. Здесь говорится, что они были местными духами. Следили за тем, чтобы тесто поднималось и масло сбивалось правильно.
— А карандаши они ели? И как насчет носков?
— Они существовали еще во времена Первой империи, — пояснил заведующий кафедрой беспредметных изысканий. — Тогда носили сандалии и тоги, больше ничего.
— Ага, понимаю. В те времена люди были довольно отсталыми и носков не носили.
— Совершенно верно. И это было за девятьсот лет до открытия Озриком Пеннициллием в богатых графитом песках на далеком острове Сумтри низкорослого кустарника, который в результате тщательной культивации…
— Не надрывайся. Мы видим, что у тебя на коленях лежит энциклопедия, — перебил его Чудакулли. — Осмелюсь сказать, с той поры жизнь несколько изменилась. Чтобы соответствовать времени. Эволюция не стояла на месте. Раньше эти твари следили за тем, чтобы тесто поднималось, а теперь жрут карандаши и носки, зато чистого полотенца как в те времена, так и в эти днем с огнем не сыщешь…
Откуда-то издалека донесся звон. Чудакулли резко замолчал.
— Я сказал что-то не то? — Волшебники мрачно кивнули.
— И я был первым, кто это заметил? — Волшебники снова кивнули.
— Проклятье, но чистое полотенце действительно невозможно найти, когда оно…
Что-то засвистело, и на высоте плеча мимо волшебников плавно скользнуло полотенце. Вроде бы у него была добрая сотня маленьких крылышек.
— Это было мое полотенце, — с укоризной в голосе произнес профессор современного руносложения.
Полотенце улетело в сторону Главного зала.
— Теперь мы еще и полотенцевых ос имеем, — констатировал декан. — Просто замечательно, аркканцлер.
— Это в человеческой природе! — запальчиво воскликнул Чудакулли. — Когда что-то идет не так, человек, естественно, придумывает существо, которое… хорошо, хорошо, я буду осторожен. Я просто хотел сказать, что человек — существо мифотворческое.
— И что это значит? — поинтересовался главный философ.
— Это значит, что мы сами придумываем проблемы на собственные… — ответил, не поднимая головы, декан. — В общем, на то, что придумываем.
— Гм… прошу меня простить, господа, — вмешался в разговор Думминг Тупс, до сего времени что-то задумчиво писавший. — Мы предполагаем, что эти существа откуда-то возвращаются? И принимаем все вышесказанное за жизнеспособную теорию?
Волшебники переглянулись.
— А за какую же еще?
— Очень даже жизнеспособная теория.
— Да такой теорией войска можно вооружать!
— Чем-чем? Теорией?
— Ну, не одной ею, конечно. Должны быть консервы, приличные мечи, добротные сапоги…
— А это здесь при чем?
— Меня не спрашивай. Это он начал говорить о войсках.
— Может быть, вы заткнетесь? Все до единого! Никто никаких войск вооружать не собирается!
— А почему бы и нет? Им было бы приятно. в конце концов, страшдество приближается и…
— Послушайте, это просто фигура речи, понятно? Я имел в виду, что полностью с вами согласен, но выразился красочно. Войска сами о себе позаботятся, а мы сейчас должны думать о себе.
— По-моему, очень эгоистичная точка зрения.
— Ничего подобного!
— Это все-таки наши войска…
Думминг снова отключился. Вероятно, виной всему глубокие раздумья о делах мирового масштаба, сказал он себе. А пока мозг думает о важном, язык, почувствовав свободу, мелет что попало.
— Я не верю в эту думающую машину, — заявил декан. — И никогда не верил. Тут попахивает каким-то культом, а лично мне и оккультного хватает…
— С другой стороны, — задумчиво произнес Чудакулли, — в этом Университете только Гекс мыслит разумно и даже делает то, что ему говорят.
Сани неслись по небу, взрезая снегопад.
— Ничего не скажешь, веселая ночка выдалась… — пробормотал Альберт, крепко держась за мешки.
Полозья опустились на крышу дома рядом с Университетом, и кабаны, тяжело дыша, остановились.
Смерть снова посмотрел на жизнеизмеритель.
— СТРАННО.
— Снова предстоит поработать косой? — спросил Альберт. — Накладная борода и веселый хохот не понадобятся? — Он огляделся, и сарказм сменился удивлением. — Эй, неужели здесь кто мог помереть?
Но кто-то явно умер, потому что на снегу рядом с санями лежал труп.
Причем умер человек совсем недавно. Альберт, прищурившись, посмотрел на небо.