Потом фигура снова повернулась к Среднему Дэйву.
Меч выскользнул из его рук. Лицо словно оплыло.
Средний Дэйв заплакал.
— Нет, мамочка, нет, мамочка, нет…
Он захрипел и упал на пол, схватившись за грудь. А потом исчез.
Чайчай расхохотался.
Сьюзен похлопала его по плечу, а когда он обернулся, изо всех сил врезала ему в челюсть.
Вернее, попыталась, честно попыталась. Но его рука оказалась проворней и схватила Сьюзен за запястье. Оно словно бы оказалось в стальных тисках.
— О нет, — сказал он. — Я так не думаю.
Краем глаза Сьюзен заметила, что Банджо ползет к тому месту, где только что был его брат. Ма Белолилий тоже исчезла.
— Это место проникает в сознание, верно? — спросил Чайчай. — Оно к каждому пытается найти свой подход. Но я всегда ладил со своим внутренним ребенком.
Другой рукой он схватил Сьюзен за волосы и пригнул к полу. Сьюзен закричала.
— Ага, так куда веселее, — прошептал Чайчай.
Но вдруг Сьюзен почувствовала, что его хватка ослабла. Послушался глухой шлепок, словно бифштекс упал на каменный пол, и мимо нее на спине пролетел Чайчай.
— Нельзя дергать девочек за волосы, — проворчал Банджо. — Это плохо.
Чайчай сгруппировался, как акробат, и затормозил у перил площадки.
Поднявшись, он достал из ножен меч. Лезвие было невидимым в ярком свете башни.
— Значит, легенды оказались правдой, — покачал головой он. — Лезвие такое тонкое, что его не видно. Отлично позабавлюсь. — Он взмахнул мечом. — Надо же, какой легкий.
— Ты не посмеешь его использовать. Иначе мой дедушка обязательно придет за тобой, — сказала Сьюзен, делая шаг к нему.
Она заметила, как здоровый глаз Чайчая судорожно дернулся.
— Он приходит за всеми, но я буду готов к встрече с ним.
— Он очень целеустремленный, — предупредила Сьюзен, подходя совсем близко.
— Значит, мы с ним похожи.
— Возможно, господин Чайчай.
Он взмахнул мечом — у нее совсем не было времени на то, чтобы пригнуться.
А потом Чайчай взмахнул мечом еще раз, и снова Сьюзен встретила его удар, гордо подняв голову.
— Здесь этот меч не работает, — пояснила она замершему от изумления Чайчаю. — Его клинок тут не существует. Ведь здесь нет Смерти!
Она влепила ему звонкую пощечину.
— Привет. Я — твоя внутренняя няня!
Больше она не била его, нет, — просто протянула руку, схватила за подбородок и толкнула через перила.
Чайчай крутнулся в ловком сальто. Она даже не поняла, каким образом это у него получилось. Он как будто сумел уцепиться за воздух.
Стремительно рванувшись вперед, Чайчай поймал Сьюзен свободной рукой и утянул за собой в пропасть. Она едва-едва успела ухватиться за перила. Правда, потом она зачастую думала, что перила сами поймали ее.
Покачиваясь на ее руке, Чайчай задумчиво смотрел вверх. Потом он зажал рукоятку меча в зубах, опустил освободившуюся руку к поясу…
Вопрос: «Достаточно ли безумен этот человек, чтобы убить того, кто его держит?» — был задан очень быстро, и ответ на него был получен практически мгновенно. Она дернула ногой и сильно ударила Чайчая по уху.
Ткань рукава затрещала и начала рваться. Чайчай попытался перехватить руку. Она ударила его ногой еще раз, и рукав оторвался. Несколько мгновений наемный убийца держался за пустоту, а на лице его застыло выражение человека, пытавшегося решить сложную задачу. А потом он полетел вниз, становясь все меньше и меньше…
Он упал прямо на сложенную внизу кучу, разбросав детские зубки по всему мраморному полу. Дернулся пару раз…
И исчез.
Ладонь, похожая на гроздь бананов, подняла Сьюзен над перилами.
— Можно попасть в беду, если бить девочек, — предупредил Банджо. — Девочек обижать нельзя.
Раздался щелчок.
Двери распахнулись. Холодный белый туман растекся по полу.
— Наша мама… — сказал Банджо, пытаясь осмыслить все увиденное. — Наша мама была здесь…
— Да, — кивнула Сьюзен.
— Но это была не наша мама, потому что нашу маму похоронили…
— Да.
— Мы видели, как засыпали могилу и все такое.
— Да, — повторила Сьюзен и добавила про себя: «Ты это очень хорошо помнишь».
— А куда ушел Дэйви?
— Э… в другое место, Банджо.
— В хорошее? — неуверенно спросил громила.
Сьюзен с удовольствием воспользовалась возможностью сказать правду или, по крайней мере, не совсем ложь.
— Возможно.
— Лучше, чем здесь?
— Не знаю точно, но многим людям то место нравится.
Банджо посмотрел на нее розовыми поросячьими глазками. На мгновение лицо пятилетнего ребенка стало лицом тридцатипятилетнего мужчины.
— Это хорошо, — сказал он. — Значит, он снова увидит нашу маму.
Но, похоже, такой длинный разговор утомил его. Тело Банджо вдруг обмякло.
— Я хочу домой, — сообщил он.
Она посмотрела на его заляпанное грязью лицо, пожала плечами, достала из кармана носовой платок и поднесла его ко рту Банджо.
— Плюнь, — велела она. Банджо подчинился.
Сьюзен вытерла платком грязь с его лица и вложила тряпочку в огромную ладонь.
— Высморкайся хорошенько, — приказала она, отошла подальше и выждала, пока не стихнет эхо от взрыва. — Оставь платочек себе, — улыбнувшись, произнесла она. — И пожалуйста, заправь рубашку.
— Хорошо, госпожа.
— А теперь спустись вниз и вымети все зубы из круга. Сможешь?
Банджо кивнул.
— Что ты сможешь? — решила проверить Сьюзен.
Банджо сосредоточился.
— Вымести все зубы из круга, госпожа.
— Хорошо. Тогда ступай.
Она проводила его взглядом, потом повернулась к белой двери. Она была уверена, что седьмой замок волшебник не открывал.
Комната за дверью была абсолютно белой, и густой, стелившийся по полу туман приглушал звуки шагов.
В комнате стояла кровать. Огромная, с пологом на четырех столбах, очень старая и пыльная.
Сначала Сьюзен было подумала, что на кровати никого нет, но затем заметила лежавшую в груде подушек фигуру, похожую на сухонькую старушку в домашнем чепце.
Старушка повернула голову и радостно улыбнулась Сьюзен.
— Здравствуй, дорогуша.
Сьюзен не помнила свою бабушку. Мать отца умерла, когда она была совсем маленькой, а со стороны матери… бабушки просто не существовало. Но ей хотелось бы иметь именно такую бабушку.