Заодно успел отметить неровно подстриженные ногти Дмитрия: второпях между делом так плохо за собой следят или когда плевать, как выглядишь. И коротко стригутся обычно те, кто хочет забыть о парикмахере месяца на четыре и в целях экономии, и из-за нехватки времени. Ну и другой вариант напрашивается сам собой — под машинку его дочь дома стрижет. Поэтому и у самой волосы до пояса, а у пацана челка в глаза лезет, вот и видно, что неровной лесенкой подстрижена. Хочется взять его и в парикмахерскую отвести, но сейчас все закрыто, и он запретил себе вмешиваться в дела чужой семьи. В очередной раз Соню ткнешь носом в очевидное, она пуще прежнего обидится. Ему только ее обиженной не хватало, она и в хорошем настроении, наверное, не сахар, потому что жизнь такая — не сахар у нее.
— Вы не переживайте. Сейчас на дорогах гололеда нет. Ну и все нормальные люди уже свалили на дачу. Может, и не все… Но у нас такой поселок, что в него не едут шумными компаниями. Там участкам и некоторым дачам по семьдесят лет. Еще по старинке до лета окна фанерой забивают.
— А у вас?
Вопрос был задан с вызовом, но Ромка проглотил, ответил спокойно:
— У нас новый дом. Тетка живет там круглый год с собакой.
— А чего так?
— С собакой, говорю же. Помесь овчарки. Псу раздолье нужно, а в городе гулять негде, да и… Я живу в теткиной квартире. Собственно, всегда жил. Родители меня на выходные только забирали, как из интерната.
— А чего так? — продолжал Дмитрий глядеть на него исподлобья.
— Дворовая школа возле тетки была тогда лучше. Ну и… Чтобы много зарабатывать, нужно много работать.
— Ну, не всегда… Можно просто много работать…
За гроши, хотел сказать, но промолчал. Чего уж, Ромка ж не дурак, понял. На дверь оглянулся — копуша могла бы поторопиться и не бросать его с отцом. Новый год в России скоро — через пятнадцать минут. Его часы не врут, а вот у них на стене с кукушкой отстают почти на семь минут. Вот это он это сказал. И Дмитрий поднялся, чтобы вручную перевести стрелки на старом циферблате.
— От бабушки память, — то ли просто сказал, то ли извинился хозяин за то, что не следит за часами.
— Красивые. Умели делать, — буркнул Ромка то, что обычно говорят в подобных случаях.
— Не китайский ширпотреб нынешний. Соня, ну где ты там провалилась! — не выдержал уже и сам хозяин.
Крик отца она услышала. Прибежала немного красная, но явно не от бега в четырех стенах. Обрадовалась, кажется, что у нее отдельное королевское место: возле плиты, но все же подальше от гостя.
— Мы тут без тебя должны начинать? — взглянул на нее отец сурово. — Хочешь, чтобы он в темноте ехал?
— Так и так в темноте уже поедем, — запротестовал Ромка, который вовсе не хотел, чтобы папочка испортил дочурке настроение еще больше, чем успел сделать это он сам.
— У машины фары есть, — резонно вставил Тихон.
— А у водителя — глаза, — поддакнул ему Ромка.
И подумал про ноги, которые мечтают побыстрее вылезти из тапок и ускакать отсюда в темпе зайца. А Серый волк тут Сонькин папашка, серый, смурной, точно не Новый год вовсе, а похороны.
— Я открою? — предложил Ромка и потянулся за бутылкой.
— Вы же пить не собираетесь? — остановил его Дмитрий словом и взглядом.
И Ромка снова взглянул на бутылку — безалкогольное шампанское, не ошибся.
— Так это ж детский вариант.
— Я про взрослый на даче.
— Моя тетка не пьет. Я один тоже не пью. Так что по два бокала за старый и новый год… — Ромка специально не смотрел на Соню. — Вы не переживайте. У нас ребенок в доме, да? — и он играючи толкнул Тихона локтем в бок. — Шпион! Все папе расскажешь, если сестра плохо вести себя будет?
— Ябедничать плохо, — выдал Тихон и испепелил Ромку взглядом.
Тому даже стыдно за свой выпад стало.
— Я не собираюсь пить, — выдала Соня, поднимаясь со стула, чтобы взять салатник.
Могла бы попросить передать — он же тяжелый, из хрусталя, тоже бабушкиного. У них с таким же узором дома сохранился.
— Соня, я поухаживаю. Дай тарелку.
— Не надо за мной ухаживать! — чуть ли не крикнула она, но руку с перепугу отдернула.
— За столом можно и нужно за девушкой ухаживать, — проговорил Ромка тихо и спокойно. — Я за всеми поухаживаю, раз я на козырном месте, возле Оливье, сижу.
— На почетном, — исправил его Тихон.
— Извини, — удивился Ромка. — Ты прав. Так лучше будет — на почетном.
— А еще есть четные цифры. Но их нельзя дарить.
— Цифры вообще нельзя дарить.
— Цветы нельзя дарить. Два или четыре, только три и пять.