— Пес, веди себя прилично! Это чужие люди! Я потом за твои проделки перед их отцом отвечать буду. Ну да… — Женя оттолкнула от себя собаку, которая полезла языком ей прямо в рот. — У тебя башка больше его головы. Он маленький и дурной. А ты большой и дурной, как наш Ромка. Так с него хоть по закону спросить можно, а за твою дурь хозяйке отвечать. То есть мне! За Ромкину, правда, тоже…
Она взглянула в зеркало. Соня в это время как раз захлопывала пассажирскую дверь. Только бы езда в четыре руки не закончилась в сугробе… Но и скандалить с племянником по новой не хотелось. Ромка еще та пороховая бочка — как подросток, вспыхнет от одного слова. И так в глазах бенгальские огни горят! От него не то что гирлянду, от него печку можно разжечь!
В легковушке никто не лаял, в отличие от внедорожника. Только визжал. От восторга. Тихон. И скрежетал зубами. От злости. Соня.
— Твоя сестра боится, — усмехнулся Ромка, двигая детские ручки по рулю вверх. Взрослые крепко держались ровно посередине. — Скажи давай ей, Соня не бойся…
— Соня, не бойся! — повторил Тихон, что велели.
Соня только тяжело выдохнула.
— Сонь, ну это неопасно. Было б опасно, никогда б не посадил.
Соня поправила на груди ремень. Пристегнулась на этот раз без напоминания, хотя за рулем про ремень не вспомнила. Ромка тоже не пристегнулся, но его подушка безопасности была мягкой и синей, детская спина, а по носу он то и дело получал помпоном. Соня это заметила и сорвала с брата шапку.
— Не крути башкой!
— Она на меня орет! — тут же пожаловался Тихон, вывернув голову в сторону водителя.
— Соня, не ори, а ты не крутись. За рулем надо смотреть только вперед. Соня, верни шапку, ушу застудит. И я буду виноват.
— Не будешь!
— Буду. Это ж все я затеял, и я застрял. Верни шапку. Мне помпон нужен. Я буду зубами за него держаться и молчать.
— Не смешно! — выдала Соня зло, но все же нацепила шапку на брата.
— Я не смеюсь. Я очень серьезен.
И действительно тут же заглотил половину помпона, точно помидор. Соня не выдержала и рассмеялась.
— Чего ты смеешься? — спросил Тихон, который не видел, что творилось у него за спиной.
— Ничего, — ответила сестра, потому что во рту Романа оставался кляп. — Ты смешной.
— Я не смешной, — обиделся брат.
Рома по-прежнему молчал. И Соня вырвала помпон у него изо рта.
— Тебе сколько лет? — почти что взвизгнула она.
— Четыре, ты же знаешь? — ответил Тихон.
— Я не тебя спрашиваю!
— Двадцать три, ты же знаешь… Чего спрашиваешь? — усмехнулся Ромка и потерся о детскую шапку теперь носом.
Ой, получит — эта примета никогда не подводила. Вопрос только, от кого больше: Женьки или Соньки. Вопрос, от кого предпочтительнее, не стоял вообще. Все Женькины претензии он наизусть знает. Впрочем, она там в машине может и новое что-то придумать… Он повод явно дал.
— Вот и веди себя на двадцать три! — дулась Соня.
— Да я и веду… Я еще и с собакой по сугробам валяюсь. Показать?
— Не надо! — взвизгнула Соня.
— Ну это как получится…
Так и получилось. Когда он наконец вкатил машину во двор, собака оставалась специально запертой во внедорожнике. Ромка высадил мальчика, потом вылез сам и пошел выпускать на свободу Пса. Пес налетел на него с грозным лаем. И Ромка не был уверен, что грохнулся по собственной воле. Нарочно он вцепился в толстую холку и докатился с Псом до первого сугроба, который сам утрамбовал с утра лопатой.
— Рома! — это кричала Женя.
А Тихон рядом с ней хлопал в ладоши. Ромка оттолкнул от себя Пса, который бросился наматывать круги вокруг дома, и, сев, повернул голову в сторону машины. Соня не отошла от пассажирской двери. Лицо у нее было каменное. Царевна-Несмеяна прямо-таки. Но ведь в машине на секунду он увидел ее улыбку. Ему не показалось.
Чем же ее рассмешить, если дурацкие шутки на Соню не действуют? Действует — выдать больше дурацких шуток! Раз качеством не взять, решил Рома, что будет брать количеством. Плакать в Новый год девчонке явно не хочется — придется ей смеяться, хочет она того или нет. Над ним! Так что же, тоже сойдет в качестве плана: над собой он уже нарыдался вдоволь. Теперь готов поржать с ней за компанию.
Компания у них собралась теплая — все раскраснелись за работой на морозе. Даже язык у вернувшейся собаки горит: из пасти пар так и валит, так и валит… И его самого снова заваливают на спину, в снег. Самое время свистать всех наверх — нет, вниз, в сугроб!
— Тихон, помоги!
— Тихон, стой!
Не перекричишь, Несмеяна, усмехнулся Ромка, связка голосовая тонка. И вообще у них мужская коалиция — и численный перевес. Вас двое, а у нас еще и пес в мужской компании!