— Это, как кирпич! — выпалил, как из ружья, Саня.
— Что? — переспросил Антон.
— Как кирпич, — повторил Саня.
— Какой кирпич?
— Антон, тебе, когда-нибудь в жизни, запихивали кирпич между ног?
— Не понял? — спросил Антон, полностью сбитый с толку, вопросами девушки.
— Ты же обо мне ничего не знаешь!.. Ты даже не представления не имеешь, — кто я? — сказал Саня.
— Мне достаточно того, что я люблю тебя, Александра! — с трепетом и волнением в голосе сказал Антон. — Ты, что думаешь, я не знаю, что ты украла паспорт? Я все, Сашенька, знаю! Но мне наплевать, где ты раздобыла паспорт и что там было в твоей жизни до меня. Я люблю тебя, Саша! Давай все бросим! Ты и я и больше никого. У меня есть деньги. Мы уедем, и нас никто не найдет! Я не могу без тебя, любимая!
— Мне нужно привести себя в порядок, — оборвал пылкие слова начальника безопасности, Запехин.
— Да, конечно, — согласился Антон. Он проводил Александру к себе, предварительно проверяя, нет ли кого на пути.
Горячая вода смыла грех и вернула к реальной жизни. «Все! — думал Саня, — Конец! Если Никодимов узнает, — я труп…»
После того случая прошло некоторое время. Все оставалось по-прежнему. Саня продолжал угождать Никодимову и ловить пристальные взгляды Антона. Запехин старался избегать встреч с начальником безопасности и тем более оставаться с ним наедине.
— Пупсик, что случилось? — нежно спросил Саня у Никодимова, склонившегося над каким-то листом бумаги.
— Читай! — нервно сказал босс.
Саня быстро прочел:
…Прошу уволить меня по собственному желанию
24.03.2008 г. подпись А.И. Стройгу
— Ничего не понимаю! Что случилось? Он ведь мне, как сын, Александра! — сказал Никодимов. — Вот так ничего не объяснил: «Увольняюсь!» Я ему, что только не предлагал. А он все на своем: «Ухожу-ухожу!» - Никодимов, как молотом по свае, зло стукнул кулаком по заявлению на столе.
У Запехина закружилась голова. Ему вдруг стошнило и захотелось вырвать.
— Что с тобой, милая? — спросил Никодимов с тревогой в голосе.
— Что-то тошнит! Наверное, что-то съела! — ответил Саня.
— Вот хрень! Этого еще не хватало, — сказал раздраженно Никодимов. — Иди к себе, Сашенька. Выпей, что-нибудь. Мне нужно побыть одному.
Босс отпустил Антона. Он даже помог ему организовать свой бизнес. Запехина же эти обстоятельства не волновали. Сейчас больше всего его тревожило собственное здоровье: головокружения, тошнота. Саня чувствовал себя отвратительно. А когда он ощутил твердость в груди, то понял: Что-то не так! Неужели залетел?! Этого не может быть! А если Никодимов узнает?
Саня лихорадочно стал соображать, что ему делать теперь? В голове кружилась только одна мысль: «Бежать! И как можно дальше!»
Собрав самые необходимые вещи, Запехин с небольшой сумкой в руках ушел от Никодимова. Он знал, что босс не пожалеет средств и сил на его поиски; что землю будет рыть и не успокоиться пока не найдет его. Но оставаться было смерти подобно. Саня не знал куда идти, но, как волчица, оберегая своего щенка, искал безопасное место. Денег у Запехина хватило на то, чтобы на окраине города снять квартиру и так, на некоторое время, перебиться. Приходили мысли сделать аборт. Но как объяснить врачам, что он ни как все? Нет, позволить себе такого, он не мог.
Теперь, он думал не только о себе; все чаще и чаще в голове застывали мысли о ребенке. Время шло, живот предательски рос, а волнения усиливались. Запехин изменил свою внешность: перекрасил волосы и надевал на себя не броскую одежду. В таком виде бродил он по городу — дышал свежим воздухом, но все же большую часть суток находился дома. Он знал, что женщины рожают через девять месяцев, и у него было время еще раз все хорошенько обмозговать.
Но вышло все не так, как Запехин планировал. Однажды, прогуливаясь по городу, когда Саня был на седьмом месяце, он вдруг почувствовал боль в низу живота. Мысли лихорадочно забегали в голове, и он рванул, что было сил, на «родную» — Магистральную. В доме корешей не оказалось, а была только Маня-алкоголичка, мирно сопящая после очередной гульбы.
— Маня, Маня! — закричал Саня. — Спаси!
Удивленная, еще не совсем проснувшаяся Маня, с опухшим лицом, увидела странную девушку, которая молила о помощи. Женщина, выругавшись по-мужски, встала и, оглядев Запехина в женском обличии и не узнав его, спросила: