— Ты кто, такая?
— Маня, я подруга Сани-рябого! — сказал Запехин. — Я, наверное, рожаю!
— Да ну, нафик! Я тебе рожу! — пригрозила Маня. — Я тебе, что акушер? Но увидев бледное лицо девушки, все же сжалилась и дала незнакомке стул.
— Что это? — спросил Саня. — Вода?
— Во, б.я! Это воды отошли! А ну-ка, быстро ложись! — приказала Маня.
Запехин послушался.
— Так-так-так! — затараторила Манька. — Нужна чистая вода и белье, черт!
— Я умираю,.. Манечка!..
— Я тебе умру, дурра! Дыши! — приказала «акушерка» и изобразила, как это нужно делать, — Ху-ху-ху!
Маня осмотрелась вокруг и увидела алюминиевую кружку на столе. Она понюхала содержимое и, скривив лицо, сказала:
— Водка! (это Фонарь заботливо оставил своей подруге на опохмел, грамм двести спасительной жидкости). То, что нужно! - Манька быстро скинула с себя верхнюю грязную одежду и разорвала на себе белую майку, при этом обнажив свою «пустую» и обвисшую грудь. — Это будет простынь! - Она осторожно помогла Сане снять белье, затем, смочив руки водкой, и, не забыв немного продезинфицировать себя изнутри, Маня стала рукой надавливать на солнечное сплетение Запехина и приказала: — Тужься!!!
Уже не молодая Манька, допивая остатки водки, мирно сидела и курила за столом, а на груди у Сани лежал мокрый живой «комочек» и тихо поскрипывал. У Запехина родилась рыженькая девочка.
— Манечка, — обратился слабым голосом Запехин к женщине, — я без тебя пропаду! Помоги, мне! У меня есть деньги… пошли ко мне жить на некоторое время!
— А Саня где? — спросила Манька.
— Сани больше нет…
Жизнь Запехина опять непостижимым образом изменилась. Теперь у него бала маленькая, но все же семья. Пока Манька присматривала за дочерью Сани — Валерией, Запехин зарабатывал на троих. Нанимался везде, где только можно было заработать на хлеб; не брезговал самой гнилой работенкой…
Весь прошедший год Никодимов искал. Он назначил кругленькую сумму за информацию о девушке, но перерыв весь город, найти так и не смог. Александра, как будто провалилась под землю. Босс осунулся и постарел еще больше. Он потерял вкус к жизни и жил только мыслями о том, как отыскать беглянку.
Запехин же на последние деньги, сняв офис и наняв грузчиков, занимался доставкой грузов. Прибыль его контора приносила небольшой, а заработанных денег хватало только на зарплату грузчикам и так, — на масло для своей семьи.
Однажды, приняв очередной заказ и разговорившись с нанявшей его женщиной, Запехину в голову пришла невероятная идея. Хозяйка мебели ругала своего мужа и проклинать его за то, что тот только и делал, что пропивал ее кровно заработанные деньги. Она мечтала, чтобы ее муж, как можно раньше издох, или пропал без вести, и если бы, кто-нибудь, забрал бы его к себе, она бы была просто - счастлива. В тот же миг Саню осенило. Оставшись наедине с клиенткой, он предложил ей необычную услугу…
Услуга заключалась в том, что он сможет, за небольшую плату, свести ее с необыкновенной девушкой, которая устроит ей несколько дней отдыха. Женщина не могла поверить своим ушам, но пообещала не спешить с ответом и подумать.
Через некоторое время, все та же знакомая клиентка перезвонила. Она была вне себя. По взволнованному тону стало ясно, что женщина на грани срыва и она согласна пойти на такой шаг и не пожалеет денег, если хотя бы на пятьдесят процентов Саня исполнит обещанное. Запехин заверил, что устроит все в лучшем виде, и они условились встретиться в его офисе…
— Александр Иванович, это я! — просунув в дверной проем голову, сообщила о своем прибытии клиентка.
Вероника Петровна Лужина всю свою сознательную жизнь проработала в общепите. Начала она свою карьеру еще в СССР, торгуя пивом из бочки. Она обсчитывала, утомленных жаждой, покупателей, а получив высшее образование, медленно, но уверено, стала карабкаться по служебной лестнице. И докарабкалась до заместителя начальника общепита города. В «лихие девяностые», пока кто-то, что-то делил, Вероника Петровна поучаствовала в продаже кафешек и закусочных и умудрилась сколотить на этом немалый капитал. В те же девяностые, подумывала свалить за границу (например: в Германию), но по какой-то, ведомой ей только причине, не уехала и осталась. Когда-то худенькая и симпатичная девушка, превратилась с годами в резкую, не сдержанную в эмоциях даму с поплывшим, от чрезмерных инъекций ботокса, лицом. Возраст и весь груз домашних забот: добыча финансовых средств, варка, стирка, неподъемные сумки с продуктами, уход за двумя сыновьями-балбесами и мужем алкоголиком, внесли в пятидесяти трехлетнюю женщину непоправимые изменения. Видоизменение коснулись не только ее лица, опыленного морозами и сквозняками, как у торговок с рынка, но и всей фактуры в целом: пухлолицая с маленьким, словно пипка, носиком, с кругленькими глазками и круглым ротиком, с губками, как будто недавно поела морковки, помаженными в рыжий цвет, с крепкими руками и колбасными в красном маникюре пальчиками, выпирающей вперед огромной грудью, надутыми икрами на ногах, вся она напоминала крупноватого пса породы мопс.