Лужина вошла в офис Запехина стремительно, точно соответствуя неуемной своей натуре. Вероника, как уставший локомотив, спасая себя от ходьбы в обуви на неудобно-большой платформе, прибыла и усадила себя, на раздавленное временем, кресло.
— Ну, миленький, я готова! — без предисловий обратилась она к Запехину. — Когда начнем?
— Вероника Петровна, я рад вас видеть, — пытаясь сбить напор, исходивший от женщины, сказал Саня.
— А я уж, как рада, вы представить себе не можете! — сказала Лужина и привычно, как будто взбила две тугие подушки, поправила свою грудь.
— Нам, Вероника Петровна, понадобится некоторое время для подготовки. Это дело такое, ну как вам сказать, щепетильное что ли. И, самое главное, продолжил Запехин, — все должно остаться между нами. И только между нами, — сделав акцент на словах, между нами, добавил Запехин.
— Я поняла, поняла. Все между нами, деточка, — согласилась Вероника Петровна и приложила свой палец к губам.
— Да, — сказал Саня, — если кто узнает, нам несдобровать!.. А теперь, — продолжил он, — вы должны мне рассказать все о вашем муже: что он любит, его привычки, его повадки.
— Вот тут, вы точно, подметили: повадки! — обрадовалась Вероника, как будто услышала до боли родное слово. — У этого кобеля, действительно — повадки! Жрет водку, когда он ею уже, гадина такая, подавиться! И все ему — до фонаря! А на мне — все, миленький, и хозяйство, и уборка, и стирка.
— Не волнуйтесь так, Вероника Петровна! Начнем, все по порядку, — стараясь успокоить женщину, по-доброму сказал Запехин.
— Я поняла, — согласилась Лужина и достала из своей сумочки увесистый кошелек, которым, Саня на миг представил, если кинуть в кого-нибудь, то можно убить.
— Да я не об этом, Вероника Петровна! Ну, что вы?..
— А я что, по-вашему, первый раз замужем? — с обидой на лице, спросила Вероника и сжала свои морковные губки. — Я не дура, Сашенька!
— Нет, вы не совсем так, меня поняли, — сказал Запехин и заерзал на кресле. — Я буду вам задавать вопросы, а вы, прошу вас, постарайтесь подробно рассказать о вашем муже. Это необходимо для дела, так сказать, для полного соответствия.
— Да, да, — соответствия, — согласилась клиентка и понимающе закивала головой, усеянной редеющими волосами крашенными в баклажанный цвет.
— И так, перейдем к вашему мужу, — сказал Запехин.
— Перейдем…
Около двух часов, Запехин, стараясь не упустить важные детали, записывал в блокнот сведения о муже, сыновьях и всех тонкостях связанных с этим семейством. Не было упущено, кажется, ни чего, что могло каким-то образом раскрыть заговор. Коснулись варварского, по мнению Сани, но обыденного по разумению Лужиной, секса, межличностных отношений и всего того, с чем мог столкнуться Запехин в ходе подмены…
Измотанный общением с клиенткой, Запехин сидел в кресле, и вяло пересчитывал деньги, переданные ему. Сумма была внушительной, пятьдесят тысяч — тысячными купюрами, но и риск был не малым. Саня взял со стола, оставленную клиенткой фотографию, и попытался настроиться на перевоплощение. Ростом Вероника Петровна была почти на десять сантиметров ниже Запехина, но это еще что, с этим расхождением можно было еще, как то смириться, но как быть с лицом Лужиной. «Это же страх божий, — думал Саня. Ведь копировать мордашки моделей — одно, а скопировать одутловатое лицо Вероники это другое». Сутки потребовались Запехину, чтобы хоть как то, соответствовать «атрибутам» клиентки. Как завороженный смотрел он на то, как тело его преобразовывается и принимает другую форму. Началось все с рук. Костлявые его пальцы медленно уменьшились по длине и надулись, затем полнота стала заполнять, как при надувании плавательного матраца, все его тело, подымаясь по рукам на плечи к голове и дальше, - распространилась повсюду. Нос Санин укоротился и превратился в кнопку, лицо обрюзгло, а на шее появились «волны». Довольный собой, стоял он и смотрел в зеркало. Вышло, в целом, — ничего. Пора на смотрины…