Встретиться договорились в парке. Парк, по соображению Лужиной, подходил для тайной встречи, — идеально. Там можно было и поговорить, не привлекая особого внимания, с глазу на глаз и на свету хорошенько осмотреть двойничка.
Запехин-Лужина шел по аллее парка тяжело: высокий каблук давался с трудом, а необходимая сутулость, сковывала маневр. «Но, что интересно, — для себя отметил Саня, — люди воспринимают меня безразлично, — значит получилось!»
Увидев Запехина в образе ее же самой, Лужина не могла поверить своим глазам. Она захлопнула в ладоши и, испугавшись хлопка, прижала руки к груди. В глазах у женщины округлился шок и оцепенение (не каждый же день встречаешь свою копию). Немного придя в себя, она принялась ощупывать Саню, обнюхивать и даже изловчилась и ущипнула его за увесистый зад.
—Что вы делаете? — взвыл Запехин-Лужина. — Мне же больно, черт!
— Батеньки, я знала!.. Мне говорили, что у каждого человека, если хорошенько поискать, обязательно найдется двойник, — не обращая внимания на Санин бунт, процедила сквозь зубы Вероника. — Ну, где же он тебя отыскал, а?.. Ты же глянь сюда, — сказала возбуждено Лужина и ткнула пальцем себя в грудь. — Ты же моя копия! И волосы, чертовка, покрасила в мой любимый цвет. Краску покупали, там, где я говорила?
— Да, — ответил Саня, — возле рынка, — в ларечке.
— Чума!.. Ну,.. вот только, немного, — пробежав глазами по силуэту копии, отметила Вероника, — худовата. Ты что, милая, недоедаешь?
— Да, нет, — возразил Саня-Лужин. — Ем, как обычно.
— А ты знаешь, я вот думаю, если мне скинуть пять-десять кило, это будет не лишне, — сравнив свои объемы с двойником, сделала вывод Вероника. — Да и голосок у тебя, какой-то квашеный, дорогуша. Как тебя зовут, говоришь?
— Александра.
— Александра, говоришь! — переспросила Лужина.
— Да.
— Теперь, — нет, дорогуша! Ты теперь — Лужина Вероника Петровна. Александр Иванович, — изображая важный вид, продолжила она, — сказал, что ты заменишь меня, — на недельку. Выдержишь?..
— Постараюсь, — сказал Запехин-Лужина.
— Да уж, постарайся! Знаешь, сколько я отвалила твоему рябому начальнику?
— Догадываюсь, — сказал Саня.
— То-то, а мне, как ты понимаешь, надо перышки подсушить. Найду себе ухажера молоденького и в Сочи, заставлю его трубы прочистить, хи-хи!
У Запехина от таких откровений клиентки, ком к горлу подкатил, и почему-то, захотелось сплюнуть.
— И так, — продолжила Лужина, — знай! Мой муж, может быть, захочет тебе всандалить, но не знаю, честно тебе скажу, сумеешь ли ты все это вынести, подружка моя, но ты должна… Понимаешь? я деньги заплатила..
— Понимаю, — ответил Саня.
— Ну, держись! Вот ключи. Машина твоя. Бери и пользуйся — Вероника Петровна, да и не подведи меня. Ну, с богом!.. — сказала Лужина и на прощание перекрестила Запехина. Затем она, гадко захихикав, набрала номер в сотовом и голосом ребенка засюсюкала с каким-то кисулей и, виляя «бортами», скрылась в арке дома.
После всего услышанного, Саня сильно засомневался в своих возможностях, но пятьдесят тысяч данные ему и мысли о дочери, перевесили все сомнения. «Черт с ней, — подумал Саня, — потерплю недельку, а если что, — дам в зубы этому Лужину и свалю».
Но когда Запехин-Лужина вошел в квартиру клиентки, идея дать в зубы мужу — Лужину, улетучилась и сгинула в бездне. Встретил Саню мужик под два метра ростом с пузырями на коленках на застиранном трико. Лицо Григория Лужина несло отпечаток беспробудного пьянства и отсутствия элементарных норм гигиены. Грише Лужину исполнилось недавно сорок семь, но выглядел он гораздо старше своих лет. С бледным обрюзгшим лицом, истыканным реденькой щетиной, как будто в обиде, свисающей нижней губой, с мешками под глазами и густыми, на висках седеющими, и в перхоти, как проволока, торчащая в разные стороны, волосами он всей своей верхней частью, смахивал на половую щетку, которую давно и часто пользовали и не удосужились вымыть. Запехин был готов к встрече, но то, что он услышал с порога, ошарашило его напрочь.