— Ну, зараза, где лазила? — спросила половая щетка. — Дома жрать не чего, а она лазит!
Учитывая, тщательно пройденную теоретическую подготовку и полную осведомленность о возможных действий со стороны супруга, Запехин, по идее, должен был тут же оттолкнуть своего суженного и что-то хамское высказать Грише в лицо, но проделать он этого не смог, только по тому, что все, что он так скрупулезно записывал в свой блокнот, от волнения и страха забыл. Все, на что ему хватило смелости, так это протиснуться между стеною и потным пузом Лужина и скользнуть на кухню. Но половая щетка не унималась. Гриша босыми ногами пошаркал следом за «женой» и продолжил свое красноречие:
— Я тея, спрашиваю: ты, где была?
«Нужно, что-то ответить, этому идиоту, — подумал Саня, — а то, не дай бог, кинется». - И Запехин ответил:
— Пошел вон!
Такой ответ, на удивление, подействовал. Лужин, услышав знакомую команду, изменился в лице, и, сменив гнев на милость, попытался поцеловать «свою» супругу. Вытянув пересохшие и потрескавшиеся губы в трубочку, он направил их к шее «женушки».
— Пошел вон, скотина! — повторил Саня команду и оттолкнул «муженька».
— Мууу! — промычал Лужин и сгреб Запехина-жену руками, как лев добычу.
Запах кислого пота, перегара саданул Сане в нос, и ему затошнило. На удивление, выбраться с объятий Гришеньки, было не сложно. Лужин не применил силу. «По всей видимости, — подумал Запехин, — это был акт приветствия, а не акт удушения». Но Григорий все же сумел своими руками, похожими на огромные грабли, пожамкать «женушку». Омерзительней ситуации, в которую попал Запехин, представить невозможно. Ему захотелось прекратить все это в один миг и смыться подальше, но в дверь, неожиданно, позвонили. «Кто это еще? — подумал Саня и тут же дал себе ответ: — Вторая серия!» Второй серией оказались сыновья. Запехин открыл дверь и увидел деток. На пороге стояли мальчики на вид лет двадцати — двадцати пяти. Но кто из них Женя, а кто Миша, понять было сложно; одеты они были идентично, а в наглых лицах читался разум первоклассников. Сыновья, как два вагона, с двух сторон сдавили «мать» и чмокнули в щеки. С возгласами: а что есть в доме пожрать, они метнулись на кухню. У Запехина закружилась голова. Он вошел ванную и, смочив водой, выцветшее полотенце, прилепил его к своему лбу.
— Мам, что с тобой? — увидев «маму» с полотенцем на голове, спросил сынок (то ли Миша, то ли Женя).
— А!.. — все что смог выдавить из себя Запехин в ту минуту и, сев в кресло, закрыл глаза. «Идиот, критин! Нахрен я пошел на это? — подумал Запехин. — Тут за минуту с ума сойдешь, а мне неделю пыжиться, — ****ец!»
Семейка притихла, как по команде. В их взволнованных лицах Саня прочел: «Маме плохо, — не мешать!» Родные отступили: детки, хлопая дверцей холодильника и гремя тарелками, отыскали съестное и приступили к поглощению пищи, а муж-Гриша пошаркал в свои покои. Наступило, некоторое, затишье и Запехин осмотрелся. Жилище, в которой проживала дружная семья Лужиных, представляло собой трехкомнатную квартиру новой планировки. Саня обратил внимание на то, что мебели было много и расставлена она безвкусно: шкафы, тумбы, плазма, кресла (одно из них еще в полиэтилене), на полу консервация (ступить негде), и вообще, квартира напоминала склад. «Не бедствуют, — подумал Саня». Но тут, Запехину в голову, как дикая лошадь, вскочила тошнотворная мысль. Картинка, всплывающая в мозгу, вызывала неподдельный ужас. Дело в том, что «муженек», периодически, рукой почесывал что-то у себя в трусах, и это что-то, не давало Сане покоя. Как в фильмах ужасов, он представил себе Гришу с протянутыми к нему руками, обвисшей губой, желающего поцеловать и склонить к порно. «Нет, — оборвал поток мерзостных мыслей Саня, — я лучше застрелюсь. Надо, срочно, позвонить Лужиной и сказать ей, что передумал. Пускай забирает свои деньги, а я уж, как-нибудь, без них». - Запехин вернулся снова в ванную и, закрыв за собой дверь, позвонил клиентке.
— Да, — ответила Лужина. — Я вас слушаю.
— Вероника Петровна, я передумала. Ваше семейство мне не потянуть! Я не смогу! — предав голосу жалобный характер, умоляюще попросил положить конец этому сумасшествию, Запехин.