— Есть. — Решительно заявила Юля. — Есть. Если люди любят друг друга, любят по-настоящему, без обмана, то между ними всё должно быть самым лучшим.
— А ты уверена в своей любви ко мне? — Спросил я.
В ответ она поднялась и принялась расстёгивать свою кружевную кофточку, обнажая белоснежные плечи, тонкой работы бюстгальтер, нежно-розового цвета.
Я смотрел на неё, понимая, что остановить нельзя, но и принять эту жертву так же нет никакой возможности.
— Любимый!.. Любимый!.. — Шептала она, гладя мои волосы, плечи, лицо. — Вот оно, счастье, о котором ты говорил. Настоящее!.. Для двоих!.. Я люблю тебя!.. Только тебя!.. И никто, ни один мужчина во всей вселенной мне не нужен. Я хочу быть только с тобой. Всегда!.. Везде!.. Ведь это так прекрасно — найти свою любовь!.. Настоящую, без обмана… Всепоглощающую, и вседарящую!.. Любовь для двоих!.. Я благодарю Бога за дар, который он сделал для меня, явив тебя. Спасибо, любимый, спасибо за то, что ты есть!.. За то, что я встретила тебя!.. За то, что я полюбила!.. Полюбила на все жизни, если таковые есть на самом деле. Другой судьбы мне не надо, ни за какие блага. Я люблю тебя, родной!..
А я держал её в своих объятиях и думал, что всё в этой жизни повторяется. Что у всех женщин только один аргумент, на их взгляд единственный и неопровержимый. Что порыв обыкновенной жалости они чаще всего принимают за истинное чувство. А когда приходит прозрение, обратного пути уже нет. И приходится мириться с происшедшим всю оставшуюся жизнь. Или всё начинать заново!..
Как-то неожиданно и совсем не к месту всплыл образ наивной еврейской девушки Засиль, которая обнажённых мужчин не видела даже по телевизору, что было невероятно в наше время. Девушки, которая о появлении детей знала лишь теоретически из учебника анатомии за восьмой класс. Девушки, которая никак не могла преступить чрез черту морали и чести, заложенную в неё с молоком матери, не нашедшую ничего лучше, как решить проблему, придя ко мне. Мне стало нестерпимо стыдно.
ГЛАВА 7
Отрезвление пришло столь же неожиданно, как и опьянение. Я отпустил это столь хрупкое и желанное счастье. Наклонился, поднял упавшую кофточку. Накинул на плечи девушке и принялся застёгивать пуговички с крючочками, стараясь как можно меньше касаться соблазнительных бугорков. Она изумлённо смотрела на меня.
— Успокойся. — Сказал я, оглядывая дела рук своих. — Давай для начала мы проберёмся в закрытый город. Посмотрим, существует ли на самом деле город-мечты. А там и решим, что делать дальше. Если он есть, то попробуем туда попасть. Для тебя честь — пропуск в него. Что для меня может послужить таким пропуском, мне не известно. Зато хорошо известно, что, нарушив кодекс чести, я стану той самой преградой, не пустившей тебя к твоему счастью.
— А ты? — Как-то по-детски спросила девушка.
— Откуда я знаю?! Сначала надо туда попасть, а потом уже предполагать или решать, если нам предоставят такую возможность.
— А мне туда без тебя не надо. — Вдруг решительно заявила Юлька. — Понимаешь, мне ничего без тебя не надо. Мне ты нужен, а потом всё остальное.
— Юль, — успокаивающе погладил я её по плечу. — Может быть, ты и есть тот самый пропуск в этот город для меня. Ты так не думаешь?
Она некоторое время смотрела мне в глаза, потом обняла и заплакала.
— Ну что ты? — Удивился я.
— Спасибо, милый. Я люблю тебя. Понимаешь, люблю. — Всхлипывала она у меня на груди. — Ты прав, если бы ты знал, как ты прав.
Дорого бы я заплатил за то, чтобы понять, как она всё это узнаёт.
Неестественно громко хлопнула входная дверь. Я отпустил девушку.
— Успокойся. Всё будет хорошо. — Говорил я, усаживая её на диван. — Погоди, я сейчас воды принесу.
— Я принесу. — Раздался голос Аурэла.
— Ты сама не знаешь, как ты мне сейчас помогла.
— Мы друг другу помогли. — Всхлипнула Юля, и улыбнулась.
— Вот так-то лучше. — Обрадовался я. — Не люблю я плачущих девушек.
— Почему? — С интересом спросила она, извлекая из незаметного кармашка микроскопический платочек.
— Я не знаю, что с ними тогда делать. — Честно признался я.