— Я бы попросил!.. — Слегка обиделся Посадов.
И всё это есть в Париже. — Громогласно закончил Гэлбрайтов.
Князь слегка поморщился, выражая тем самым своё неудовольствие толи громким голосом Гэлбрайтова, толи его бесцеремонностью.
— Даже в самых экзотических заведениях следуют французскому ритуалу принятия пищи, — продолжил лекцию Посадов. — Неизменному уже двести лет. Сначала аперитив; самый распространённый — kir, коктейль из белого вина и черносмородинового ликёра. Вариант с шампанским называется kir royal. — Пояснил он. — Затем закуски (hors d`oeuvres), потом основное блюдо — plat principal. Если вы заказываете мясо, не забудьте уточнить, какое именно вы хотите: Saignant (с кровью), И point (прожаренное), или bleu (средней прожарки). Стандартный французский гарнир: haricots vers — зелёная фасоль, riz, или марсельское изобретение — frites, по-русски буквально картофель фри. В финале — десерт, шоколадный мусс и крем-карамель. Иногда — fromage (тарелка с сырами). Иногда — дижестив: коньяк, арманьяк, яблочная водка, кальвадос. Хлеб и вода подаются бесплатно, за что надо благодарить Наполеона, декретировавшего, что граждане и гражданки имеют право бесплатно воспользоваться туалетом или получить стакан воды в любом общественном месте.
— И как долго Вы учили сей монолог? — Поинтересовался Гэлбрайтов.
— Меня этому жизнь научила. — Высокопарно провозгласил Посадов, и продолжил: — Особое внимание стоит обратить на улиток в соусе из петрушки на тончайшем золотистом слоёном тесте или на ската, приготовленного в лимонном соусе, которого подают с лёгкими припущенными овощами.
Я невольно скривился при упоминании улиток.
— Вы обедали в La Cagouille на Place Constantin-Brancusi 21? — Резко сменил тему он, видимо, заметив мою реакцию.
— Нет, разумеется. Когда?! — Растерялся от такого изобилия информации я.
— Нет?! — Всплеснул руками от обуревавших его чувств, Посадов. — Это одно из лучших в городе мест, специализирующихся на рыбе и дарах моря. Летом, когда густая листва скрывает от твоего взора площадь Бранкузи, можно сидеть на террасе и воображать себя в портовом ресторане где-нибудь в Бретани.
— А потом обнаружить себя где-нибудь на sen-zhenevev-de-bua. — Ухмыляясь, подвёл итог Гэлбрайтов.
— Грубиян! — Сказал, вконец обидевшийся Посадов.
— Обижаться нельзя. Язва будет. — Сообщил граф Бенингсен, выкладывая на край стола курительную трубку и кисет с табаком.
— А от курения язвы не бывает? — Поинтересовался князь.
— От курения бывает рак лёгких. — Вместо графа ответил Гэлбрайтов.
— Вы пророчите мне такую страшную судьбу? — Спросил граф.
— Ни в коем случае. Я лишь уведомил князя о результатах курения.
— Господин свободный гражданин сегодня сам как язва. — Заметил Посадов.
Подошёл официант, и принялся расставлять тарелки, вилки, ложки, фужеры…
— Что Вы не поделили? — Спросил граф, осматривая курительные приборы.
— Кто "Вы"? — Уточнил Гэлбрайтов.
— Вы — это уважаемый Ефим Эдуардович и вы, Виктор Вениаминович.
— Да мне, вроде бы, делить нечего.
— Вас достаёт моя известность. — Сказал Посадов.
— Известность чего? — Не понял Гэлбрайтов.
— Мои последние заметки печатают все ключевые средства массовой информации республики. Вы же всегда считали меня бездарью.
— "Итальянская полиция арестовала пять человек, предположительно устроивших резню на лодке с африканскими мигрантами, в которой погибло более 250 человек. На судне, направлявшемся к берегам Сицилии, находилось более 1200 мигрантов, все — выходцы из стран Африки и Ближнего востока. Во время длительного плавания к итальянским берегам, на борту возник конфликт между мигрантами из суб-сахарской Африки и выходцами из арабских стран. Последние не хотели уступать место на внешней палубе, а пятеро обвиняемых (два марокканца, сириец, саудит и палестинец) в ходе возникшей драки подошли к вопросу радикально: с помощью имевшегося у них холодного оружия они стали резать и выбрасывать за борт недовольных". И это по-Вашему должно вызывать зависть?! — Делано изумился граф Бенингсен.
— Ну, зачем так грубо! — Поднял руки Гэлбрайтов. — Я критиковал Вас, это да, но это здоровая критика, а не оценка. А Ваша известность, как Вы утверждаете, несколько преувеличена.
— Вот она, современная молодёжь!.. Вот вам современные взгляды… Вот оно уважение к возрасту!.. — Сказал Посадов. — За каких-нибудь пару десятков лет мир изменился до неузнаваемости.