Видя так, друг Ямака, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в [отношении] формы… чувства… восприятия… формаций… сознания. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Поиск сущности Татхагаты
Как ты думаешь, друг Ямака, считаешь ли ты форму Татхагатой?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты чувство Татхагатой?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты восприятие Татхагатой?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты формации [ума] Татхагатой?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты сознание Татхагатой?»
«Нет, друг».
«Как ты думаешь, друг Ямака, считаешь ли ты Татхагату [находящимся] внутри формы?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты Татхагату [находящимся] вне формы?»
«Нет, друг».
«Считаешь ли ты Татхагату [находящимся] внутри чувства? Вне чувства? В восприятии? Вне восприятия? В формациях? Вне формаций? В сознании? Вне сознания?»
«Нет, друг».
«Как ты думаешь, друг Ямака, считаешь ли ты Татхагатой форму-чувство-восприятие-формации-сознание [вместе взятые]?»
«Нет, друг».
«Как ты думаешь, друг Ямака, считаешь ли ты Татхагату не имеющим формы, чувства, восприятия, формаций, сознания?{627}»
«Нет, друг».
«Но друг, если ты не можешь указать на Татхагату как на реально существующего и действительного уже сейчас в этой самой жизни{628}, будет ли правильным заявлять: «Как я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, монах, чьи загрязнения уничтожены, разрушается и исчезает после распада тела и не существует после смерти»?
«Прежде, друг Сарипутта, когда я был невежественен, я держался за это пагубное воззрение, но теперь, когда я услышал это учение по Дхамме от Достопочтенного Сарипутты, я отбросил это пагубное воззрение и осуществил постижение Дхаммы»{629}.
«Друг Ямака, если бы тебя спросили: «Друг Ямака, когда монах – арахант, чьи загрязнения уничтожены, что происходит с ним после распада тела, после смерти?» то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Если бы меня так спросили, друг, я бы ответил: «Друзья, форма непостоянна. То, что непостоянно – является страданием. То, что является страданием, прекратилось и исчезло. Чувство непостоянно… восприятие непостоянно... формации непостоянны… сознание непостоянно. То, что непостоянно – является страданием. То, что является страданием, прекратилось и исчезло». Будучи спрошенным так, друг, я бы ответил таким образом»{630}.
Пример с убийцей
«Хорошо, хорошо, друг Ямака! Теперь, друг Ямака, я приведу тебе пример, чтобы показать этот же смысл ещё более чётко. Представь, друг Ямака, домохозяина или его сына – богатого, с большим богатством и имуществом, охраняемого телохранителем. И появился бы некий человек, который желал бы причинить ему вред, упадок, опасность, забрать его жизнь. И этот человек подумал бы: «Этот домохозяин или его сын – богатый человек, с большим богатством и имуществом, охраняем телохранителем. Непросто будет забрать его жизнь силой. Мне нужно подобраться поближе к нему, а уже затем забрать его жизнь».
«И тогда он бы подошёл к этому домохозяину или его сыну и сказал бы ему: «Я бы устроился к вам на службу, почтенный». И тогда домохозяин или его сын назначил бы его слугой. Человек служил бы ему, вставая [рано утром] раньше него, ложась спать после, делая всё, что тот пожелает, будучи прилежным в поведении, приятным в речах. Домохозяин или его сын посчитали бы его другом, сердечным другом, и доверились бы ему. А когда тот человек увидел бы, что домохозяин или его сын доверился ему, то тогда, подловив момент, пока тот находится один, он забрал бы его жизнь с помощью острого ножа.
Как ты думаешь, друг Ямака, когда тот человек подошёл к домохозяину или его сыну и сказал ему: «Я бы устроился к вам на службу, почтенный», не был он разве убийцей ещё тогда, хотя другой не знал его как «моего убийцу»? И когда тот человек служил ему, вставая [рано утром] раньше него, ложась спать после, делая всё, что тот пожелает, будучи прилежным в поведении, приятным в речах – не был он разве убийцей ещё и тогда, хотя другой не знал его как «моего убийцу»? И когда тот человек подошёл к нему, пока тот был один, забрав его жизнь с помощью острого ножа – не был он разве убийцей ещё и тогда, хотя другой не знал его как «моего убийцу»?{631}