«Точно также, друг, ни глаз не является путами для форм, ни формы не являются путами для глаза... Ни нос… ни язык… ни тело… ни ум не является путами для ментальных феноменов, ни ментальные феномены не являются путами для ума. Но желание и жажда, которые возникают там в зависимости от обоих – вот где здесь путы».
СН 35.234
Удайи сутта: Удайи
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1232"
Однажды Достопочтенный Ананда и Достопочтенный Удайи пребывали в Косамби в Парке Гхоситы. И тогда, вечером, Достопочтенный Удайи вышел из затворничества и отправился к Достопочтенному Ананде. Он обменялся вежливыми приветствиями с Достопочтенный Анандой, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
«Друг Ананда, многими способами Благословенный заявлял, разъяснял и раскрывал [природу] этого тела так: «По этой причине это тело является безличностным». Можно ли объяснить [природу] этого сознания аналогичным способом – объяснить, обучить, провозгласить, утвердить, раскрыть, проанализировать, истолковывать это так: «По этой причине это сознание является безличностным»?
«Можно, друг Удайи. Не возникает ли сознание глаза в зависимости от глаза и форм?»
«Так оно, друг».
«Если условие и причина для возникновения сознания глаза полностью и без малейшего остатка прекратились бы, то можно было бы распознать сознание глаза?»
«Нет, друг».
«Вот таким образом, друг, это заявлялось, разъяснялось и раскрывалось Благословенным: «По этой причине это сознание является безличностным».
«Не возникает ли сознание уха в зависимости от уха и звуков?...
«Не возникает ли сознание носа в зависимости от носа и запахов?...
«Не возникает ли сознание языка в зависимости от языка и вкусов?...
«Не возникает ли сознание тела в зависимости от тела и тактильных ощущений?...
«Не возникает ли сознание ума в зависимости от ума и ментальных феноменов?»
«Так оно, друг».
«Если условие и причина для возникновения сознания ума полностью и без малейшего остатка прекратились бы, то можно было бы распознать сознание ума?»
«Нет, друг».
«Вот таким образом, друг, это заявлялось, разъяснялось и раскрывалось Благословенным: «По этой причине это сознание является безличностным».
«Представь, как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он бы искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, взял бы острый топор и вошёл в лес. Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы, прямой, свежей, без рыхлой коры. Он бы срубил её у основания, отрезал бы ветви, содрал бы внешние слои [ствола]. И когда он содрал бы внешние слои, то не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине{739}.
Точно также монах не видит ни «я», ни чего-либо принадлежащего «я» в этих шести сферах контакта. Поскольку он ничего [подобного] не видит, он ни к чему не цепляется в этом мире. Не цепляясь, он не становится взволнованным. Будучи невзволнованным, он лично достигает ниббаны. Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
СН 35.235
Адитта парийяя сутта: Изложение на тему горения
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1233"
[Благословенный сказал]: «Монахи, я научу вас изложению Дхаммы на тему горения. Слушайте внимательно, я буду говорить».
«Да, Учитель» – отвечали монахи. Благословенный сказал:
«И в чём заключается, монахи, изложение Дхаммы на тему горения? Было бы лучше, монахи, если бы качество глаза было бы раздираемо раскалённой железной булавкой, горящей, пылающей, полыхающей, чем если бы кто-либо ухватывал бы образ через черты в форме, познаваемой глазом. Потому что если [его] сознание привязано к наслаждению в образе или в чертах, и если в этот момент он умрёт, то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов: либо в ад, либо в мир животных. Увидев эту опасность, я говорю так.
Было бы лучше, монахи, если бы качество уха было бы раздираемо острым железным штырём, горящим, пылающим, полыхающим, чем если бы кто-либо ухватывал бы образ через черты в звуке, познаваемом ухом. Потому что если [его] сознание привязано к наслаждению в образе или в чертах, и если в этот момент он умрёт, то существует возможность, что он отправится в один из этих двух уделов: либо в ад, либо в мир животных. Увидев эту опасность, я говорю так.