Далее, градоначальник, я утверждаю так: «Солому может искать тот, кому нужна солома. Древесину может искать тот, кому нужна древесина. Телегу может искать тот, кому нужна телега. Рабочую силу может искать тот, кому нужна рабочая сила». Но я не утверждаю, что [отшельник] каким-либо образом мог бы искать или принимать золото и серебро».
СН 42.11
Гандхабхака сутта: К Гандхабхаке
Перевод с английского: SV
источник: www.accesstoinsight.org
Однажды Благословенный пребывал в стране Маллов в маллском городе Урувелакаппе. И тогда градоначальник Гандхабхака отправился к Благословенному и, по прибытии, поклонившись ему, сел рядом. Затем он обратился к Благословенному: «Было бы хорошо, Господин, если бы Благословенный объяснил мне возникновение и окончание страданий».
«Градоначальник, если бы я объяснил тебе возникновение и окончание страданий по отношению к прошлому, говоря: «Так было в прошлом», то ты бы засомневался и запутался. Если бы я объяснил тебе возникновение и окончание страданий по отношению к будущему, говоря: «Так будет в будущем», то ты бы засомневался и запутался. Посему вместо этого я, сидя прямо здесь, объясню тебе возникновение и окончание страданий прямо здесь и сейчас. Слушай внимательно, я буду говорить».
«Как скажете, Господин» – ответил градоначальник Гандхабхака.
Благословенный сказал: «Как ты думаешь, градоначальник: Есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых ты бы опечалился, заплакал, болезненно запереживал, забеспокоился и впал в отчаяние, если бы их убили или заключили в темницу, оштрафовали или осудили?»
«Да, Господин, есть люди в Урувелакаппе, из-за которых я бы опечалился, заплакал, болезненно запереживал, забеспокоился и впал в отчаяние, если бы их убили или заключили в темницу, оштрафовали или осудили».
«А есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых ты бы не опечалился, не заплакал, болезненно не запереживал, не забеспокоился и не впал в отчаяние, если бы их убили или заключили в темницу, оштрафовали или осудили?»
«Да, Господин, есть люди в Урувелакаппе, из-за которых я бы не опечалился, не заплакал, болезненно не запереживал, не забеспокоился и не впал в отчаяние, если бы их убили или заключили в темницу, оштрафовали или осудили».
«Так почему, в чём причина того, что убийство, заточение, штраф или осуждение одних людей в Урувелакаппе причинили бы тебе печаль, стенания, боль, беспокойство и отчаяние, тогда как убийство, заточение, штраф или осуждение других людей в Урувелакаппе не причинили бы тебе печали, стенания, боли, беспокойства и отчаяния?»
«Те люди в Урувелакаппе, убийство, заточение, штраф или осуждение которых доставили бы мне печаль, стенания, боль, беспокойство и отчаяние – это те, к кому я питаю влечение и приязнь. А те люди в Урувелакаппе, убийство, заточение, штраф или осуждение которых не доставили бы мне печали, стенания, боли, беспокойства и отчаяния – это те, к которым у меня нет влечения и приязни».
«И теперь, градоначальник, то, что ты сейчас осознал, понял, постиг прямо сейчас в настоящем вне зависимости от времени, это же самое ты можешь соотнести с прошлым и будущим: «Любое возникнувшее страдание, возникшее во мне в прошлом, имело желание в качестве причины, желание в качестве корня, поскольку желание есть причина страдания. И любое возникнувшее страдание, что возникнет во мне в будущем, будет иметь желание в качестве причины, желание в качестве корня, поскольку желание есть причина страдания».
«Поразительно, Господин. Изумительно. Как ловко Благословенный изложил это: «Любое возникнувшее страдание, возникшее во мне в прошлом, имеет желание в качестве причины, желание в качестве корня, поскольку желание есть причина страдания. И любое возникнувшее страдание, что возникнет во мне в будущем, будет иметь желание в качестве причины, желание в качестве корня, поскольку желание есть причина страдания». У меня есть сын, Господин, по имени Чираваси, который очень далеко живёт от меня. Когда я просыпаюсь утром, я отправляю посыльного, говоря ему: «Иди и узнай как там Чираваси». И покуда не вернётся посыльный, я прямо вне себя, [думая]: «Надеюсь Чираваси не заболел!».
«Теперь, градоначальник, как ты думаешь: если Чираваси убьют или заключат в темницу, оштрафуют или осудят – будешь ли ты печалиться, плакать, болезненно переживать, беспокоиться и впадать в отчаяние?»
«Господин, если моего сына Чираваси убьют или заключат в темницу, оштрафуют или осудят – вся моя жизнь перевернётся. Как же мне не испытывать печали, стенания, боли, беспокойства и отчаяния?»