Утро 28 июня встретило нас ярким солнцем и гомоном птиц. Наверняка пернатые чему-то радовались. У меня же пока такого повода не было. Вроде бы жар у Оганесяна немного спал, но запах от повязки стал настолько сильным, что принюхиваться, чтобы его уловить, уже не надо было.
В животе заурчало – организм напоминал, что неплохо бы и поесть, но придется потерпеть, из еды у нас была только фляжка на полтора литра воды, которую я набрал вчера из попавшегося по пути родничка. Разбудил Оганесяна и решил сменить ему повязку, несмотря на все его возражения, что он потерпит. Оторвал на это дело еще кусок немецкого парашюта (да уж, коммерсант из меня никакой), промыл как смог рану из фляжки – гной сочился весьма обильно, подложил под повязку хотя бы относительно чистые остатки вчерашней и начал собираться в дорогу.
Оганесяна уложил на волокушу, привязал, чтобы не падал, впрягся и потащил его на северо-восток, почти не сворачивая. Деревья стали расти чуть пореже, завалов не встречалось, один раз мы даже пересекли не сильно заросшую просеку. Фронт гремел уже со всех сторон, над головой то и дело проносились немецкие самолеты. Летали они и парами, и целыми группами Час, наверное, я волок за собой мехвода, даже устал не очень сильно. По крайней мере, о привале пока не думал. Впереди за деревьями показалась поляна, запахло прибрежными зарослями. Нас окликнули – из-за кустов вышел патруль, как потом оказалось, из 7-й моторизованной дивизии 8-го мехкорпуса. После проверки документов нам показали направление на медсанбат.
– Извините, товарищ лейтенант, – козырнул мне долговязый сержант, разглядывая Оганесяна, – никого выделить вам в помощь не могу, нас скоро перебрасывают, но тут недалеко, идите вдоль притока Стыри, справа будет деревня Пониковица, а слева в лесочке – медсанбат.
Я тяжело вздохнул, опять впрягся в волокушу. Второй мой «забег» дался тяжелее. Спасало то, что шел вдоль речки, поглядывая по берегу – а ну как попадется лодка, и мои мучения закончатся. Не попалась. Зато через час в ближайших к нам кустах что-то зашевелилось. Я бросил на землю волокушу, надеясь, что мехвод ударится не очень сильно, и выхватил парабеллум, озираясь при этом по сторонам. Через пару секунд звонкий женский голос произнес сакраментальное: «Стой, кто идет?»
– Свои, – ответил я.
То, что нас держит на прицеле молодая девчонка, ничего хорошего не значит. Уж лучше пожилой повоевавший мужик – этот от избытка чувств не пальнет сдуру, если ему что-то не то покажется или в неподходящий момент комар сядет на нос.
– Оружие на землю, – скомандовала дозорная. Я аккуратно положил пистолет на землю, медленно распрямился и сказал:
– Я старший лейтенант Соловьев, шестьдесят пятый ОМИБ. Со мной красноармеец Оганесян, он ранен и нуждается в помощи.
– Документы покажите, – последовала новая команда. Вроде голос стал чуть поспокойнее.
Я вытащил удостоверение, развернул, показал тому, кто сидит за кустами. Что там увидели, не знаю, но девчонка скомандовала:
– Бери своего этого, Оганезова, и три шага назад!
Я подчинился. Надеюсь, дозорная умерит свой пыл, и мехвод попадет, наконец, в руки медиков.
Девчонка вышла из-за кустов, и я постарался не рассмеяться вслух. Нервы, наверное. Курносая брюнетка метра полтора ростом. Рядом с ней даже танкист Оганесян показался бы богатырем. Гимнастерка с петлицами красноармейца была ей так велика, что складка на спине под ремнем заканчивалась почти возле пряжки, а саму гимнастерку она могла спокойно носить вместо платья. Понятное дело, одели во что было, а подшить под себя времени не хватило, но очень уж смешно она смотрелась. «Мосинку» она еле держала в руках. Вряд ли, случись что, она смогла бы прицельно выстрелить.
– Что там смешного на земле, товарищ старший лейтенант? – как можно более грозно спросила она.
– Это я от радости, что к своим вышли, – ответил я, не в силах сдержать улыбку. – Товарищу красноармейцу просто совсем плохо, видите, идти не может даже. Есть тут у вас медики?
– Медиков у нас не хватает, работают круглые сутки, – сказала она, решив, наконец, что я не немецкий диверсант. – Подождать придется. Сейчас направо повернете, там увидите.
Медсанбат и вправду расположился очень удобно: с одной стороны – лес, с другой – речушка. До палаток было совсем недалеко, если бы не девчушка, мы бы уже на месте были.
Но чем ближе мы подходили, тем менее красивой становилась картинка. Кто-то кричал, стонал, выл, все эти звуки сливались в страшный звук. Спросив у кого-то из пробегавших медиков, куда девать раненого, потащил Оганесяна туда, куда тот показал, махнув рукой. Оказалось – на сортировку.