– Убили жену, – спокойно ответил я. – Сволочь одна, четыре года уже. Я ему отомстил. Как следует. А насчет осчастливить – как-то не придумал еще чем. Случайно увидел. Извините еще раз, пойду я.
– А как жену звали, лейтенант? – спросила она уже без насмешки, шурша одеждой.
– Нина. Ниночка, – ответил я. – А меня…
– А про тебя я не спрашивала, – оборвала она меня. – Ладно, раз не из таких… Часа через три подойдешь к перевязочной, знаешь, где?
– Теперь знаю, – кивнул я.
– Вот, не обещаю, если получится, поговорим тогда. Все, пойду я, некогда мне сейчас, – и она прошла мимо меня, уже одетая в приталенную гимнастерку с двумя шпалами военврача в петлицах и юбку до колен, сворачивая на ходу свои рыжие волосы в пучок.
Ого, считай, целого майора голым видел. Но меня это почему-то только подзадорило.
– Зовут тебя как, незнакомка? – спросил я вдогонку.
Она остановилась на мгновение, повернулась ко мне вполоборота и сказала:
– Вот, если получится встретиться, там и познакомимся… – И ушла, слегка покачивая бедрами.
А я все смотрел ей вслед, снова чувствуя себя пацаном.
Глава 8
Я помыл котелок, который так и держал в руках все время. Хорошенько так помыл, с песочком, до блеска. Посидел немного и подумал, что судьба не только поганки подсовывает, как с этим возвращением на войну, но и вот такие неожиданные встречи. Я не я буду, если этого военврача не найду. Да и я ей вроде как понравился, не просто так же она встречу назначила. Если что, послала бы по-простому, а тут, видишь, в игры играть надумала, имя не назвала, хвостом крутанула. Цену себе набивает, не иначе. Ладно, посмотрим, чья возьмет, тот и сверху будет. Тьфу ты, в голову дурь одна лезет.
После уже и помылся, и портянки постирал, а то рядом со мной уже скоро мухи дохнуть будут. Надо сейчас санитара этого найти, взять одежду на сменку да мыла. Пока возможность есть. А то покажись я сейчас на белый свет, начнут особисты нервы трепать, может оказаться и не до стирки. Эх, надо было того майора, что с Попелем был, фамилию хоть спросить. Кто знает, выживет комиссар или нет, а лишний свидетель не помешает.
Даже получилось подремать немножко в тенечке. Хорошо. Первый раз за последние дни я был сам себе хозяин. Нет, Петя, врешь, не за дни – за годы. То лагерь с подъем-отбой, то дурдом, колонна с больными, танкисты… Точно, первый раз. Забыть хоть на полчасика про все, что на белом свете творится, и просто полежать на берегу реки.
Чуть сырые портянки не мешали – лето же. Да и сколько я на том броде во всем мокром пробегал, пора бы привыкнуть уже. Обулся, отряхнулся и пошел потихонечку к перевязочной, искать незнакомку.
Ах ты ж, Петя, поназагадывал, слюни распустил! Вот тебе и свидание приключилось, как мечтал! Тьфу ты, цветочков бы еще нарвал!
К сортировке на полном ходу подлетела полуторка, за ней другая. Сопровождающий из первой машины выскочил, закричал:
– Готовьте, массовые ожоги, химия! Шевелитесь, там еще везут!
И закрутилось: начали освобождать место, сгружать с машин погорельцев. Я в стороне стоять не стал, куда там, в такой запарке любые свободные руки наперечет. А там… Уж пришлось мне и танкистов видеть, что в танке своем запеклись, и в траншеях после огнемета, но такого… Даже рассказывать не хочется…
На людях прямо куски выгорели, вот веришь, до кости! Не все живыми доехали, видать, там в спешке бросали всех подряд. А может, не доехали, бедолаги. Сразу возле сортировки завоняло горелым мясом, тряпками и над всем этим сверху – какая-то химия, противнючая, тошнотворная. Многие, что там помогали, так на ходу и блевали. А что сделаешь?
Медики сразу все бросились кто одежду срезать, кто уколы колоть, кто раны чистить. Молча, будто кино смотришь, а звук выключили. Муторно даже смотреть, как они так с людьми управляются. Да уж, работка у них, не приведи господь.
Видел я и рыжую незнакомку свою. Узнала, кивнула коротко.
Но я про то и забыл почти сразу: приехала и третья машина с обожженными, пошел дальше помогать.
Как закончилось все, я в сторонку отошел, руки помыть, умыться после такого. А там смотрю, сопровождающий стоит, мужику какому-то лысому в белом халате объясняет, что приключилось. Сержант из пехотинцев. Оказалось, весь этот ад случился в дивизии какого-то Мишанина. Я такого и не помню, сколько их, этих комдивов, за жизнь видел. Налетели на позиции «юнкерсы» да полили щедро каким-то дерьмом вонючим. Вот куда эта дрянь попадала, там и горело. Не везде, правда, загоралось, но на кого много попало, тот полыхал страшно, и потушить быстро не получалось.