Вера крикнула на собравшихся, приказывая им разойтись, и побежала к Аркадию. Он умер с коробочкой валидола в руках. Наверное, не хватило сил достать таблетку. Она проверила пульс на шее, оттянула верхнее веко, посмотрела и тут же отпустила. В ответ на мой немой вопрос только покачала головой – помочь ему уже давно нельзя.
Я не стал ей мешать, а погнал любителей самосуда в помощь Никите, который толкал вместе со своими помощниками «хорьх» к реке. Занятие, наверное, было не из легких, иначе зачем бы они постоянно призывали на помощь чью-то мать.
Подошел к Вере, одной рукой вытиравшей слезы, а другой закрывающей глаза Аркадия Алексеевича.
– Слушай, Петя, а что же делать теперь? – растерянно спросила она, всхлипывая.
– Я удивляюсь, товарищ военврач второй категории! – В такой ситуации надо не сочувствовать, а сделать морду кирпичом. – Ты в армии или где? Если командир выбывает из строя, его место тут же занимает старший по званию из оставшихся, если не было других распоряжений. То есть ты теперь командир медсанбата. Тело Аркадия надо перенести в кузов, написать рапорт о смерти, или как оно там называется, принять командование, построить и довести до личного состава ситуацию, проверить наличие запасов продуктов, лекарств и всякое остальное. Да что я тебе рассказываю, ты и так все это знаешь.
Вера коротко кивнула, о чем-то задумавшись, и пошла к замыкающей машине. Вскоре ее голос был слышен там: она направо и налево раздавала указания.
Я же занялся тем, чем собирался: надо было заминировать мост. Поможет мне в этом ящик с двумя снарядами для гаубицы, который я захомячил в кузове одного из «манов». Я не дал его выгрузить, так как знал, что пригодится, и его заложили сверху всяким медицинским добром.
Наши то ли забыли про этот мост, то ли сил не хватило его взорвать. Да, совсем не главная дорога, и мост выдержит только легкую технику. Но хоть на пару часов эту орду задержать – и то дело.
Пришлось немного повозиться, пока заложил фугас у опор моста, зато рванет с гарантией. И ни одна зараза мост не разминирует – только сунутся, заряд сразу сработает. Хороший подарочек получился, от души.
Вроде и проторчал я под мостом немало, вылез на дорогу – а все еще собираются, думают. Темно почти, а нам надо бы до ночевки отъехать километров несколько. Ничего не сказал, посмотрел только с легким укором на Веру: она же командует, должна все организовать. Не привыкла еще, наверное. Короче, собирались еще минут десять.
Поехали дальше потихонечку, почти в полной темноте. Я опять занял место в колонне за Николаем – он дороги знает, пусть показывает. Не подвел Коля, как и договаривались, свернул вскоре на неприметную грунтовку, я бы точно мимо проехал. Сдается мне, что он перед войной не хлеб по магазинам возил. Но то не мое дело, главное, вывез нас парень, вон, до своих совсем капельку осталось. Один рывок – и мы на месте. Вот только отложил я это дело до утра, а то нарвешься в темноте на пост, так они сначала стрелять начнут, а потом смотреть, кого положили.
Ночь теплая, небо ясное. Встали в узкой балочке, по обеим сторонам – густой лес. Палатки не разворачивали, нечего возиться. Кашевары начали готовить немудреный ужин, медики – свои процедуры. Пока ехали, умерли еще двое обожженных.
Я расставил какие-никакие посты: порядок надо поддерживать, да и место такое, неизвестно, кто ночью может на нас наткнуться. Потом почистил пистолет, пощелкал застежкой чемоданчика с рейхсмарками, который забрал у Юрика. Считать или позже? Так ничего не решив, эсэсовские деньги я бросил в кабине, просто прикрыв ветошью: ценность немецких денег для нас сомнительна, а вот на чемоданчик могут и позариться.
Пока чистился, расставлял часовых, проверял их сменщиков, лагерь и затих. Устали люди за день, да еще и после такого. Я тоже решил пойти отдохнуть немного. Пошел к ручейку, который обнаружил кто-то из ребят, разделся, обмылся наспех, вытерся своей же рубахой, потом поменяю. Натянул гимнастерку на голое тело. Эх, в баньку бы, помыться как следует, попариться, а не вот это вот размазывание грязи по себе. Но хорошо хоть так, и то лучше, чем ничего. Только развернулся, как услышал сзади шорох: кто-то шел за мной по траве. Не очень-то и таился этот преследователь, но я на всякий случай достал парабеллум.
Вдруг из темноты раздался такой знакомый голос:
– Товарищ старший лейтенант, вы уж не застрелите меня случайно, я на вас нападать не собираюсь…
– Ты здесь каким макаром, Вера? – спросил я удивленно.
– Все тебе расскажи, – ответила она, подходя ко мне. – На свидание пришла, не прогонишь?