— Товарищ лейтенант, — Антонов кивнул на прибрежные кустики. — Если немцы в темноте пустят пехоту, они вмиг доберутся до танка. Кинут мину на мотор и все, каюк нам.
— Ты это правильно заметил, — но задумался я не о минах, а о 88-и миллимитровых зенитках, которые фашисты активно применили против наших тяжелых танков. — Я видел у вас в машине сумку с гранатами. Что в ней?
— Ф1.
— Неси. Проволока тонкая есть?
— Есть, как не быть. У нашего механика всё найдётся.
— Тоже неси.
Пора было “порадовать” немчиков растяжками.
После того как всё окончательно затихло, я собрал танкистов на нашем берегу. Оно и безопаснее, и воняет не так. А то от последствий боя на том берегу запашок не очень. Кровь, кишки, дымящиеся от тротила воронки. Изображать немецкую похоронную команду желания не было, а мародерить мы закончили быстро.
Вот зарекался пить вонючий немецкий шнапс, а после боя глотнул. И бойцам дал приложиться по чуть-чуть. Чтобы руки не тряслись.
— А что это у вас за фляжечка, товарищ воентехник? — углядел мой трофей с коньяком глазастый Копейкин. Я спрятал фляжку поглубже и затянул сидор посильнее.
— Подарок.
Потом не выдержал, достал парабеллум. Дождался восторженного вздоха, разрядил и пустил по рукам.
— От кого все это богатство? — продолжил выяснять наводчик. Вроде и не по делу такой разговор, я же командир, дистанцию надо блюсти, но понимаю, что после такого пацанам расслабиться надо.
— От немчика одного, — объяснил я, забирая пистолет обратно. — Упал мне на голову с подарками, а делиться не захотел.
— И как заставили? — заинтересовались танкисты.
— Да поменялись. Я ему в лоб пулю, а он мне всё своё добро.
Бойцы заулыбались.
— Наш лейтенант, смотрите, — сказал Нургалиев.
Повернувшись на кусты, в которых мехвод прятал лейтенанта, я увидел чуть пошатывающегося Ивана.
— А где Оганесян? — спросил я.
— Здесь, товарищ лейтенант, — ответил он у меня из-за спины.
— Я тебе какой приказ дал? — мигом забыв панибратские разговоры, спросил я.
— Следить за товарищем лейтенантом, чтобы не услышал никто. Так бой же кончился, товарищ командир… — начал оправдываться он.
— Я приказ отменял? — еще более сурово спросил я.
— Никак нет, — ответил Оганесян.
— Три наряда вне очереди!
— Есть три наряда, — вздохнув, ответил мехвод.
— А сейчас бегом марш за лейтенантом!
Отдых пошел лейтенанту на пользу. Всё еще бледный, слегка шатающийся, но выглядел он намного лучше, чем когда я его встретил. Сначала командир осмотрел танк, потом, вылив воду из сапог, подошел к нам, сел на траву.
— Тринадцать вмятин на башне!
Ивану явно стало лучше, лицо порозовело, шальных глаз уже не наблюдалось.
— Поверить не могу. Вот это бой! Вы целую танковую группу остановили! — лейтенант вытащил грязную бумажку из планшета, начал что-то записывать. Бойцы вытянули шеи.
Ясно. Рапорт пишет. Даже успел сосчитать разбитые немецкие танки и «ганомаг».
— Так, Оганесян, — я посмотрел в небо. Совсем стемнело, надо было выставлять охранение. — Берешь Антонова, разводите на том берегу большой костер. Не вздумайте лезть в кусты. Там гранаты.
Я посмотрел на лейтенанта – как отреагирует на мое самоуправство с экипажем? Никак. Иван продолжал быстро писать. Значит, продолжаем.
— Возвращаетесь в танк, заряжаете пушку. Ты, Оганесян, остаешься в дозоре, вот тебе бинокль. Глядишь в оба. Если на берегу будет шевеление, стреляй. Ты, Копейкин, бери брезент, вот тебе сало, хлеб. Давай, накрывай нам. Будем ужинать.
— А как же я? — расстроился армянин.
— Не боись. Принесем мы тебе твою порцию в танк.
— Товарищ старший лейтенант! — Копейкин почесал в затылке. — У нас консервы есть.
— Тащи, — кивнул я. — Вон, немецкий харч тоже используй.
Танкисты занялись делами, Иван дописал рапорт, сходил и умылся к реке.
— Товарищ лейтенант, — Копейкин закончил накрывать, посмотрел на меня. — А как вас зовут?
— Петр Николаевич, — на отчестве я споткнулся, чуть не назвал свое старое.
— Петр Николаевич, а что вы на том берегу сделали? Ну с гранатами…
Про все эти саперские штучки мне рассказал мой бывший сослуживец, Сёма Шутин, который остался служить в армейке и даже побывал в Корее инстуктором. Там он успел повоевать с бывшими союзниками. Все три года, от начала до конца. И потом еще год, пока Сёма не нарвался на более хитрого жука, чем он сам, и оставил в корейской землице кусок левой ступни.