Как-то так получилось, что движение на дороге замерло, все ждали, когда какой-то очень высокий чин загрузится и уедет. Но тот явно не спешил и как раз сейчас учил жизни и военному делу вытянувшегося перед ним командира званием пожиже. Я пригляделся. Невысокий мужчина с резкими чертами лица, губастый такой. Что-то знакомое, но отсюда не рассмотреть..
— Петя, помоги, какой-то камешек в сапог попал, — позвала меня Вера, садясь на землю.
Я помог стянуть сапог, вытряхнул из него камешек. Жена перемотала портянку. Генерал погрузился в машину и тут откуда-то вынырнули на бреющем юнкерсы, скинули бомбы и начали щедро поливать дорогу пулеметами. Вот не было нигде – и получите.
Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног. Поднялся крик. Зенитчики тут же начали стрельбу из своих «максимов», так что грохот поднялся неимоверный.
Я бросился и повалил Веру на землю, прикрыв собой. Стреляют, казалось, совсем рядом с нами. Жена лежала подо мной без движения, терпеливо ожидая конца налета, а я только думал: «Лишь бы ничего с тобой не случилось». Вот эта странная мысль втемяшилась мне в голову, что пока с Верой всё будет в порядке, и со мной ничего не случится. Понятно, что от пулемета мое тело ее не защитит, прошьет нас обоих насквозь, но это я чуть позже подумал, а пока лежал и не шевелился. Мало кому нравится, когда по нему стреляют.
Я поднял голову и посмотрел на зенитный расчет, внезапно замолчавший секунду назад. Стрелять было некому. Солдат разметало пулеметной очередью. Сержант, совсем недавно стоявший позади установки, лежал на краю кузова с оторванной рукой. А юнкерсы, судя по нарастающему гулу, пошли на новый заход.
Вскочил на ноги, побежал к полуторке. Успел свалить в сторону тело зенитчика, скользкой от крови рукояткой довернул стволы навстречу штурмовикам. И дал очередь на всю ленту. Вряд ли я попал, да и юнкерсы, наверное, делали последний заход. Главное, что они испугались идти вот так лоб в лоб, отвернули и свалили на запад.
Я сплюнул вязкую слюну. Совсем обнаглели, без прикрытия летают.
Пора и осмотреться, что успели натворить фашисты. Наш мотоцикл прошило очередью в нескольких местах и из бензобака тонкой струйкой вытекали остатки горючего. Возле коляски я увидел Бурякова, лежащего почти без движения, только правая нога немного подергивалась, так что каблуком он выбил в траве небольшую канавку. Помогать ему смысла не было: грудь у него была разворочена и он уже отходил. Я спрыгнул на землю, подошел, наклонился над ним и закрыл глаза. Подошла Вера, тяжело вздохнула.
— Собери его документы, — я попытался оттереть пороховую гарь с рук, но только еще больше ее размазал.
— Петя, там эмку перевернуло! — дернула меня за рукав Вера.
Я посмотрел на дорогу. Бомба попала между БА-10 и эмкой на обочине. Взрыв разорвал бронеавтомобиль пополам. Перевернутая легковушка чадила в кювете. Кто-то пытался вылезти из-под машины, по крайней мере я заметил мелькнувший в разбитом стекле сапог.
— Вера, там живые! — я сорвался к эмке, уж больно нехорошо у нее дымил капот. Если разгорится, то через несколько секунд вспыхнет немалый костер.
— Эй! — заорал я группе беженцев, среди которых были мужчины. — Помогайте!
Мы дружно навалились на эмку и перевернули ее обратно. Колеса жалобно скрипнули. Женщины во главе с Верой забрасывали капот землей. Двери машины были покорежены и не хотели открываться.
К нам подбежала группа военных во главе с тем самым лысым майором, которого распекали перед этим. Кто-то притащил лом, начали выламывать дверь. Изнутри тоже стучали.
— Раз! Еще раз! — за лом вцепилось уже несколько рук. Наконец, со скрежетом дверь распахнулась, мы вытащили бледного генерала, положили на землю.
— Пустите, я врач! — Вера растолкала военных, опустилась на колени перед губастым. ИЗ машины тем временем доставил окровавленного водителя и поломанного лейтенанта. Его голова болталась будто тряпочная.
— Не жилец – вздохнул кто-то рядом.
— Разойдись! — зло закричал майор. — Не дай бог еще раз юнкерсы прилетят!
— Ну что там? — я наклонился к Вере.
— Жив, оглушило его – жена расстегнула на генерале гимнастерку, похлопала по щекам.
— Переломов нет? — забеспокоился майор. — А то вон как адъютанта Михаила Петровича побило. Насмерть!
— Это что, Кирпонос? — спросил я, разглядывая генерала. Да, похож.
— Он самый, – майор вытер платком лысину.