Шум, гам, и бардак. Вот как можно описать творящееся в штабе. Все бегали как наскипидаренные. Один Масюк сидел королевским министром в приемной. Нет, я понимаю, что это комната в большой землянке, не очень большая, кстати, не то что наши киевские хоромы. Но если из этого помещения имеется дверь в кабинет командующего фронтом, то это как раз приемная и есть.
— Что случилось, товарищ лейтенант? Чем вызван охвативший всех энтузиазм? — поинтересовался я.
— Американец приезжает, — сообщил новость Аркаша. — Гаррисон какой-то. Или Гарриман, не помню. Посланник дипломатический и миллионер. Нашему звонил… — Масюк картинно возвел очи горе. Неназванный вождь сильно удивился бы, узнай, что похож на керосиновую лампу — именно на нее и смотрел адъютант командующего.
— И что с того? Две руки, две ноги, голова одна. Ну покажут ему тут, мол, сражаемся, ждем открытия второго фронта, пожалуйте отобедать. Не вижу повода метушиться. Хотя нет…
Я задумался.
— Водку он нашу пить не захочет. Ему поди уиски подавай и прочие коньяки.
— Не наша забота, — отмахнулся Аракаша. — Там НКИДовские с ним едут — это их забота. Танки он привезет. Американские. И прочую бронетехнику со снарядами. Вот его и привечают.
— Так на ту технику народ обучить еще надо, она прямо с колес в бой не пойдет. Танкистов ведь не будет, одно железо голимое.
— Вот ты, товарищ полковник, с документами не знаком, а мне пришлось. Не будет этого добра, придется скоро переехать. На восток, или на юг, как там повернется судьба. Понимаешь?
— Расскажи мне, друг Аркадий, о трудностях жизни на передовой, я ведь там не был никогда, — отбрил я знатока стратегических вопросов, и пока он думал, как бы мне получше ответить, украл у него из-под носа горсть сушек и жменьку разнокалиберных конфет, спрятав добычу в карман галифе.
— Положь взад, это командующему!
— Подсыпешь, у тебя много. Короче, пойду прятаться, пока не припахали. Давай, потом расскажешь всё в подробностях!
И я пошел. Где-то здесь скрывается от справедливого, но сурового командира капитан госбезопасности Евсеев. А у меня к нему некоторое количество заданий.
Заглянул к майору Мельникову, но там никого. Тогда я сделал финт ушами и пошел прямиком в нашу земляночку. Ага, всё верно, дрыхнет капитан без задних ног. Посапывает во сне, вон, глаза бегают, смотрит что-то. Возможно, даже хорошее — женщин в неглиже. Танцующих канкан. Но мне ведь обидно, когда подчиненный давит массу, а начальник бодрствует. Я бы тоже на канкан глянул.
— Смирно! — крикнул я. Вполголоса, чтобы не очень пугались люди снаружи.
— А? Я… товарищ полковник, на минуту всего… ишь, сморило как… — и Степан зачем-то начал расправлять шинельку, которой укрывался.
— Давай, Степан Авдеевич, подъем играй, некогда прохлаждаться. Сейчас идешь и забираешь к нам бойца из роты охраны, командир младший лейтенант Бедридзе. Фамилия нашего человека Дробязгин.
— Ага, записал, — Евсеев уже будто и не спал только что, и волосы пригладил, и лицо как-то выровнялось.
— Всё, приведешь, покажешь, где тут, что. Будет нам помощником на всех фронтах. Далее. Завтра с утра едем в маскировочную роту, там есть такой лейтенант Меерсон, Исай Гильевич. Мне, скорее всего, не до того будет, а твоя задача — обеспечить режим наибольшего благоприятствования для мероприятия. И для конкретного человека тоже. Грачев в курсе, отгрузку материалов уже начали. Черт бы ее побрал, — вспомнил я Ильяза.
— Случилось что? — поднял голову капитан.
— Ахметшина бревнами придавило, в медсанбат повезли.
— А как он там оказался?..
— Каком кверху. Я его на воспитательные работы отдал, за самоход. Короче, пока вдвоем. Когда вернется, не знаю. Так что занимайся маскировкой, а то я чувствую, с этим заморским гостем задач отхвачу немало.
— Каким гостем?
— Главный ленд-лизовец к нам едет. С первой партией танков. В штабе говорят, у них какие-то китайское имя.
— Ли?
— Да, М3 Ли. Так что будет беготня.
— Ладно, все понял, — тяжело вздохнул Степа. — Но этого… Дробязгина, его проверить надо еще, по нашему ведомству.