Впрочем, особисты — народ суровый, и факт знакомства ничего не решает. Будет хоть малейшее подозрение — гнобить начнут по самое не могу. Хорошо, у меня есть свидетели, и кроме того столкновения, где немца видел один Вишневецкий, ничего подозрительного вроде в нашем походе и нет. А всякие беседы с особистами — это неизбежно на моей службе. Хотя, если честно, далеко местным специалистам до покойного Чхиквадзе. Так и того я со сказкой про допрос немца прокатил. Хотя по прошествию времени думаю, просто не было у особиста желания меня прижимать тогда. Или ценных указаний.
Ехали часа два, наверное. Не потому что далеко, а просто дорога не под хорьх прокладывалась. Или водитель такой умелый попался. Короче, трофейный ганомаг оказался не для охраны, а для выдергивания из глубокой вымоины, которую начальницкий шоферюга объехать не сподобился. Но добрались до места. Я вышел подышать свежим воздухом, но отходить от техники не стал. Порядок должен быть. Сначала фильтрация, потом остальное. Надеюсь, нас не задержат, а уж попутку до штаба фронта я как-нибудь найду. На крайний случай, пришлют машину, недалеко здесь.
И минуты не прошло, как появился возле нас молоденький боец, который повел нас умыться и пообедать. Оперативно, ничего не скажешь. А пока мы сидели в ожидании горячего, примчался старший сержант войск НКВД и собрал наши документики. Чтобы времени не терять.
Ели молча, никто слова не сказал, будто нас тут только что собрали и никто друг друга не знает. Скорее, от усталости. Бывает же — куда-то стремишься, и вроде силы есть, а как добрался, так будто кнопкой выключили.
Хороший обед. Суп настоящий, картошка даже плавает. Из тушенки, скорее всего, но не только для запаха добавили, куски попадаются довольно часто. А на второе — макароны с котлетой, да не крохотной, а размером с ладонь мою. Ну и компот из сухофруктов, сколько хочешь. Вроде и старался не переедать, чтобы плохо не стало, а из-за стола вылез совсем осоловевший. Поэтому и новости о выделенной для отдыха землянке порадовался из последних сил. Конечно, баньку бы для полного счастья, но надеюсь, позже организуют.
Вот после баньки меня, одетого в свежее бельишко и подменную форму без петлиц, и вызвали. Ясное дело, меня ждал не сам Шишлин, не по чину Ивану Васильевичу такой ерундой заниматься. И не заместитель его, Семыкин. В особом отделе народу хватает. У Мельникова в штабе фронта двадцать три, что ли, человека в отделе. И в армейском не намного меньше. Так что занимался мной всего лишь лейтенант госбезопасности Великанов. Я поначалу подумал, что родственник зама начальника из пятьдесят второй армии, но внешне совсем непохожи. Наверное, просто однофамильцы. Понятное дело, что особист в обычной форме, с петлицами старшего политрука, но представился по ведомству.
Въедливый летёха, видать, хочется по службе продвинуться. Ни дня без разоблачения, как говорится. По крайней мере, пытается. Всё его интересовало — и когда в самолет сели, кто где там располагался, общался ли с экипажем, видел ли, что те с кем-то разговаривали… С такими работать — хуже некуда. За любое слово уцепится как клещ, и будет тянуть до конца. Лучше отвечать односложно, ничего не выдумывать и не предполагать. Вот как акыны эти, джамбулджабаевы — что вижу, то и пою. Короче, сколько ни пытался Великанов вытрясти из меня хоть что-то подозрительное, а не смог. Потому что и не было ничего.
Он уже и на второй круг пошел, а местами и на третий, как зашел тот самый старший сержант, который наши документики собирал по приезду, и что-то долго лейтенанту на ухо вещал. Тот не перебивал, только кивал китайским болванчиком. Не иначе, начальственное распоряжение доносят до хлопца.
Ну и потом продолжили. Мне показалось, или Великанов вздохнул почти незаметно? Надоел мне этот деятель как горькая редька. Только и счастья, что тепловатую воду из графина разрешил пить. Потому что в горле у меня пересыхало не один раз. Чувствовалось, что тянет время. Не иначе ждет кого-то. Вот о ком тот сержант рассказывал. Мол, выпотрошить и подготовить. За каким хреном только, спрашивается? Хотя что переживать? Узнаю в нужное время.