На мой вопрос о Витебске Аксючиц ответил:
— Оставили Витебск. Чертовски тяжело там было. Я еле вырвался. Берут техникой, численностью, наглостью, давят авиацией, но наши бьются насмерть, до последнего, без приказа не отходят. Однако мало людей, мало боевой техники. А где Меренков?
Я сказал, что он уехал во второй полк к Карлову и хотел потом проехать в Велиж. Аксючиц сообщил, что Велиж горит, его бомбят, много жертв. Он перехватил на марше батальон Большакова и отправил в Велиж спасать людей и тушить пожары, по кругом огонь и толку мало. Отразите это в донесении фронту, приказал он мне. И еще: под Суражом на охранение от полка Большакова наткнулись немцы — одни танк и четыре мотоциклиста. Саперы — молодцы, не растерялись, впустили немцев на мост и взорвали его. Это он тоже попросил отразить в донесении фронту, а также напомнить Большакову о представлении людей к награде.
— Некого представлять, товарищ майор, — вздохнул я. — Был из полка связной. Все четверо саперов во время бомбежки погибли в Велиже.
— Все равно передайте: представить посмертно. А сейчас быстро снимайте штаб.
На Демидов зашли немецкие самолеты, отбомбились и, стреляя из пулеметов, прошли на бреющем полете над шоссе. Я попросил разрешения Аксючица перебраться штабу на повое место в сумерках: к вечеру немцы не так активны в воздухе, как днем.
Майор согласился и, забравшись в свою «эмку», натянул на голову шинель, чтобы немного поспать.
Минула еще одна короткая июльская ночь. Солнце вышло из-за горизонта и поползло вверх светить новому страшному дню. Ночью Аксючиц опять ездил в полки. Вернулся утром и сразу занялся с командирами штаба бригады практической отработкой метания, гранат и установки мин. Помогал ему Вадим Макаревский.
— Ну, Чернов, держись! Имеешь шанс убить медведя! — шепнул мне Меренков. — Судя по всему, и до случайной рукопашной недалеко, раз после ночного разъезда майор сам взялся обучать штаб гранатному бою.
Занятия были прерваны налетом немецких бомбардировщиков на соседний лес. Бомбили долго, сосредоточенно. Кого они там бомбят? Всего час назад посылал проверить лес, там было пусто. Поделился своими мыслями с Аксючицем, тот высказал предположение, что фрицы либо целью ошиблись, либо, может быть, нас нащупывают. Последнее оказалось более вероятным: примерно через час со стороны фронта прилетел на бреющем полете учебный самолет У-2, покружил над разбитым лесом и прошел прямо к нашему штабу. Низко, почти цепляясь за школьные березы, пролетел над штабом, потом еще раз. Было отчетливо видно, как пилот и штурман разглядывают школу и штабные машины, обмениваясь какими-то жестами. Сделав над нами очередной круг, все так же на бреющем полете самолет ушел в сторону фронта. Очень подозрительными показались мне и красные звезды на самолете, и направление полета. Аксючиц согласился со мной: очевидно, прилетали немцы на нашем, захваченном ими самолете, проверяли результаты бомбежки леса, убедились, что сработали впустую, и потому с пристрастием поинтересовались школой.
— Снимайтесь со штабом в лес! — приказал майор. — Через полчаса чтобы ни одной живой души здесь не было. Для перехвата наших нарочных выставить маяки на дорогах подальше от школы.
Час спустя штаб биваком расположился в лесу, в трех километрах от школы. И вот, сметая и саму школу и березы вокруг, зависли над ними двенадцать «Юнкерсов-88».
Вернулся Меренков и доложил Аксючицу, что дела наши плохи: связи со штабом фронта или еще каким-либо штабом рангом ниже нет. Мотался на машине, сам определяя, кто и где находится. Сураж и Велиж пали. Противник продвигается быстро, местами почти без боя. Где совместно с остатками наших войск, где самостоятельно отдельные подразделения полка Большакова ведут бои, но тоже вынуждены отходить. Мосты взорваны, проходы в минных полях закрываются минами. Фугасы на железной дороге и на шоссе Витебск — Смоленск в основном взорваны. Отдельные снаряды, правда, не взорвались, что-то подвело, но времени на переоснастку у красноармейцев не оставалось. Заряды замедленного действия установлены, замаскированы хорошо. На железной дороге, кроме нас, подрывными работами занимаются железнодорожные войска и еще кто-то. Комбаты докладывают о больших потерях, но точное число погибших назвать не могут: люди отходят разрозненно, может, многие и живы.
— Почему хромаете? — спросил Аксючиц.
— Так, ушиб, близко разорвался снаряд.
— Что посоветуете?