Разгневанный Аксючиц взял с собой в машину меня и несколько командиров штаба и выехал вперед, надеясь, что фронт все же подбросит нам мины и оружие.
Остановились таким малым штабом (Аксючиц на легковушке, а я с командирами на полуторке) на большаке недалеко от Великих Лук. И еще двое суток, не различая дни и ночи, провели в ожидании имущества и распоряжений штаба фронта.
Идут небольшие операции по оказанию инженерной помощи действующим полевым войскам. Строим блиндажи, укрепляем мостики. А тут еще как будто прорвались небеса, зарядили серые обложные дожди. В лесах мокрядь, просушиться негде. Дороги раскисли и почти исчезли с лица земли: кругом вода и вода, не различить, где колея, а где дорожный кювет. Порой из этой грязи торчат трупы лошадей, остовы разбитых машин и повозок. Люди молчаливы, ни смеха, ни шуток. Злы на все, стиснуты зубы, не подойдешь. Только и радости, что в такую гниль попряталась немецкая авиация.
Недалеко дробная — то чаще, то реже — перестрелка, нередко рванет воздух взрывом снаряда. Низко, почти задевая верхушки деревьев, бесконечно ползут косматые тучи, сеют непрерывным мелким изнуряющим дождем, будто не июль на дворе, а октябрь.
Идут к переднему краю бойцы пополнения. Им навстречу бредут по грязи раненые, молча, понуро, головы опущены, на вопросы встречных не отвечают. Да и редко кто спросит; и так все знают, каково под Великими Луками.
Не на станцию, а прямо на перегон притащил и оставил несколько вагонов с ополченцами маленький маневровый паровозишко. Высыпал парод из товарняков, кто в форме, а кто и просто так, в гражданском. Жмутся под дождем, выстраиваются, а оружия маловато. Не понять сразу, кто и зачем выгрузился.
Резко усилилась стрельба на переднем крае, в дробь пулеметов ворвались частые выстрелы мелких пушек. Танки, что ли? Оставили в батальоне легковушку майора, выдвинулись вперед на двух грузовых машинах — пытаться продвинуться на «эмке» бесполезно.
К Аксючицу подошел военный и представился:
— Капитан Иванов, начальник эшелона с ополченцами. Приказано сдать в действующий здесь стрелковый полк. Не вы будете командиром полка?
Аксючиц гневно сверкнул глазами:
— Полк действующий, это не только слышно, но и видно: вот он, почти весь на виду. Но как же это вы привезли в истрепанный в боях полк почти безоружных людей?
Капитан ответил, что он вез ополчение к фронту на формирование, а на узловой станции приказали часть людей отправить сюда, прямо в действующий полк, оружие и обмундирование должны выдать здесь, в полку.
— В полку, черт возьми! Что, у командира полка тут арсенал и интендантский склад?
— Я не виноват, товарищ майор, я выполняю приказ.
— А я вас и не виню. Отдайте распоряжение: людей — в лес, рассредоточиться, но не сильно. Эшелон угнать обратно — только демаскирует. И давайте вместе с нами вперед в полк, там разберетесь.
Идем. Шагах в трехстах от нас ползут в тыл полковые конные обозы, санитарные повозки. Оглядываясь, бойцы нахлестывают лошадей, те лезут вперед из последних сил, повозки застревают, порой опрокидываются, и кажется, их уже не вытащить. Но их поднимают или вытаскивают из затянутой грязью колдобины, и они опять едут. Бредет цепочка раненых, мы понимаем, что это идут тяжелораненые, а те, кто легко отделался, они вон там, в совсем близком бою, за взгорком, который пока еще удерживается полком и откуда навстречу нам долетают пули.
Аксючиц приказал мне пройти вместе с начальником эшелона, найти командира полка и выяснить обстановку.
Командный пункт оказался совсем рядом, на другом скате овражка у высотки, столь упорно атакуемой фашистами. В глубине его у пароконной повозки сидел начальник штаба и охрипшим голосом кричал в трубку полевого телефона:
— Огня, огня дай! По высотке, по большаку, танки у него там, атаковать сейчас будут! Что? Понял? Ну, молодец! Давай по-быстрому.
Я представил начальника эшелона и спросил, где командир полка и какова обстановка.
Начальник штаба попытался вызвать штаб дивизии, но тщетно: связь, видимо, была нарушена основательно. Дивизия молчала. Тогда он пояснил, что обстановка скверная, в ротах осталось по тридцать человек и что командир полка сейчас там, в ротах. Обрадовался прибытию ополченцев, но, узнав, что они почти без оружия, сник. Тем не менее распорядился: всех с оружием сюда, бегом! Без оружия тоже человек сто сюда — от раненых оружие принимать будут, от убитых возьмут. Остальных пока в лес, держать в резерве. И опять к телефонисту:
— Дивизию давай! Береза! Береза! Наконец-то! Товарищ седьмой, я двенадцатый. У цели восемь на минном поле танки, атакуют. Три подорвались. Откуда минное поле? Ночью фронтовые саперы поставили. Атакуют, говорю. Огня, огня, говорю, надо, да из чего потяжелее. Да нет, подорвались только три танка, остальные, десятка полтора, пытаются обойти поле. Огня давай! Хорошо, малость выдержим, но давай огня быстрей. — И обратился ко мне: — Мин, мин давай, инженер, мин мало.