Пыльные, задыхающиеся, подбежали командиры, уходившие на рекогносцировку рубежа. Они сообщили, что наши части отходят группами; немцы на дороге и по всем проселкам. Саперы минного батальона ведут себя героически, многие гибнут под гусеницами танков. Еще час-другой — и нас здесь отрежут, надо немедленно прекращать разведку и спасать людей, ведь многие безоружны.
Другого решения быть не могло, главное — спасти людей: и тех, кто притаился и ждет приказа невдалеке в лесу, и тех, кто должен идти из Шайтровщины. Может, Аксючиц вернул их? Медлить было нельзя. Вызвал связных, приказал седлать для них коней. В это время на взмыленной лошади подлетел лейтенант и, не слезая с коня, через окно сообщил:
— Комбат приказал доложить, что стоим в указанном месте, батальон сосредоточен, строго замаскирован, пока авиацией не обнаружен. Ни мин, ни взрывчатки, ни винтовок, ни патронов, которые фронт должен был доставить, до сих пор не получили. Поэтому в активный бой вступать не можем. Либо фронтовые машины нас не нашли, либо их разбили, а может быть, судя по обстановке, фронт изменил решение. Комбат собрал все оружие в отдельные взводы и выставил их в охранение со стороны большака. Просит ваших дальнейших распоряжений.
Я обратился к связным (из одного батальона их теперь оказалось двое):
— Времени па письменные распоряжения нет. Точно и отлично запомнить: противник продолжает развивать наступление и вышел танками в район Канютина. Связи с управлением и штабом фронта нет, Приказываю поддерживать двустороннюю связь со мной. Штаб армии снялся в неизвестном направлении. Приказываю скрытно сосредоточиться к полуночи в районе села Печатники, что левее большака в направлении от Белого на Вязьму. Отходить лесными дорогами или просто лесом. Главная задача — спасти личный состав от уничтожения. Если Печатники противником заняты, не ввязываясь в бой, продолжать движение лесом и сосредоточиться в пяти километрах севернее Андреевского. Напомнить всем командирам, что отсутствие приказа не оправдывает бездействия, тем более в такой обстановке, как сейчас. До получения от всех командиров доклада о выходе я с оперативной группой буду на старом месте. Остальной состав штаба участка под командованием капитана Ильенкова с этого часа следует в направлении Печатников.
Со мной остались Бочуля, Бутинов и еще несколько командиров штаба нашего сборного саперного отряда; из машин — только мой пикап, Гавриленко с нашей полуторкой вернулся в штаб управления.
Смеркалось. За спиной, на востоке, перекатывался, временами совсем стихая, шум боя. В потускневшем вечернем небе, прослеживая лесные дороги, маячили немецкие разведывательные самолеты. Бочуля высказал предположение, что они нас здесь и накроют. Но до возврата связных не было и речи, чтобы сниматься. А вот и они. Комбаты доложили о выходе на марш. Под пулеметным огнем немецкой «рамы» мы на пикапе вырвались из деревушки.
Догнали свой штаб и всю ночь пробирались то на машинах, то тащили их на себе. Где-то в лесу временами возникали короткие перестрелки. Кто стрелял? В кого? Попробуй разберись. Набрели на трех командиров, пробивающихся на восток. Оказалось, они из штаба армии. Но ничего нового: оторвались от штаба, который отходит лесом, но где, не знают.
К рассвету выбрались в район Печатников и удачно связались с уже прибывшими туда двумя батальонами. Вызвали комбатов — обстановка требовала совета. А складывалась она для нас весьма скверно: немцы вышли на узел дорог Холм — Жирковский, Путь на Вязьму был для нас отрезан: противник вышел через Тренитово на Ленино, что всего в шести километрах от Печатников, и, оставив небольшие гарнизоны на станциях Никитинка и Владимировка, продолжает движение на восток. Печатники оказались более чем в полукольце, связи со штабом фронта нет, штаб армии как таковой не существует. Путь на Шайтровщину и Белый, к управлению, отрезан. Да и где оно сейчас? Белый глубоко в тылу противника. Печатниками и прилегающими населенными пунктами и лесами опять стали интересоваться разведывательные самолеты противника. О батальоне из Шайтровщины не поступало никакой информации. Значит, он в тылу врага? Что с ним? Может, Аксючиц, находясь ближе, все же удачно решил его судьбу? Или батальон сражается? А вдруг разгромлен? Или где-то отходит, как и мы? Обсуждение обстановки с комиссаром, Бутиновым, Ильенковым и комбатами завершилось следующим образом.
— Время идет, — сказал я, — решаю так: Бочуля с Бутиновым принимают на себя штаб и оба батальона. Не выходя на большие дороги, лесами, избегая соприкосновения с противником, выводят людей в район Андреевского. Если обстановка потребует, отходите в район Ново-Дугина. Если благополучно достигнете Андреевского, попытайтесь связаться со штабом фронта; добиться полного вооружения людей, получения боеприпасов, мни, взрывчатки и всего, что к ней полагается. Это первый вопрос.