Встала ранняя зима. Встала крепко, по-настоящему, с хорошими морозами и обильным снегом. Ночью движение без света, а на дорогах все бело, все сливается.
Вызвал к себе Аксючиц. Верст десять проехали, под немецкий самолет попали. Только отделались, как уперлись в хвост широченного танка КВ — тот в Москву на ремонт потихоньку шел и сигналов наших, конечно, за собственным грохотом не слышал. Никак обогнать нельзя. Проползли несколько километров, на повороте дороги танк стал прижиматься к правому кювету, и мой шофер дал газу, обходя его слева. Это ему почти удалось, но танк вдруг рванулся влево, спихнул нас в заснеженный кювет и тут же подмял легковушку гусеницами, только треск пошел, и потащил за собой. Я навалился на шофера, тот к левой дверце, а она не открывается — боком кювета ее зажало. Вот-вот гусеницы танка меня под себя подбирать будут. Кричу: «Свет!» Шофер включил полный свет, танк моментально остановился. Ну, слава тебе господи, живы. Вылезли танкисты, нас вытащили. Посидели вместе, покурили. Шофер остался ждать при искалеченной легковушке, танк пополз дальше, а я пошел пешком за другой машиной.
Как и предвиделось, относительное затишье на фронте оказалось коротким. Прошли дни празднования годовщины Октябрьской революции — парад на Красной площади, торжественное заседание на станции метро «Маяковская».
16 ноября, продолжая свою широко разрекламированную и провалившуюся операцию «Тайфун», подтянув подкрепление, гитлеровцы вновь перешли в наступление. Пошатнулся фронт и медленно попятился к Москве.
Непосредственное направление на Истру с первых чисел ноября прикрывала 78-я стрелковая дивизия под командованием полковника Белобородова, переброшенная с Дальнего Востока, и где-то правее — 18-я дивизия генерала Чернышева. Медленно в полном порядке части отходили на заранее подготовленные нами и уже занятые артиллерией позиции. 78-я дивизия противостояла трем наступавшим на нее дивизиям противника. Она ни разу не оставила позиций без приказа свыше и за массовый героизм была удостоена гвардейского звания, а ее командиру полковнику Белобородову было присвоено звание генерала. В дивизии об этом узнали утром 27 ноября во время тяжелейших боев на Волоколамском шоссе.
Начав наступление из-под Волоколамска, противник бросил в бой четыреста танков, опять закружили в воздухе, получая достойный отпор наших истребителей и зениток с земли, фашистские стервятники, бомбя дороги, позиции, запасные рубежи, прорываясь сквозь огонь и аэростаты воздушного заграждения к самой Москве. В один из дней, будучи вызван, я попал в столицу как раз во время такого налета. Продолжался он недолго, и уже был дан отбой воздушной тревоги, как откуда-то со страшной высоты вынырнули несколько бомбардировщиков противника и, пикируя, сбросили бомбы. Одна тяжелая бомба на моих глазах попала в левое крыло здания Центрального Комитета партии. Говорили, что эти же самолеты сбросили бомбы на Большой театр, Кремль и здание наркомата на площади Дзержинского, но, правда, существенного вреда не принесли.
22 ноября немцы вступили на территорию Истринского района. Саперы моего отряда, которые еще оставались здесь, помогали стрелковым, танковым и артиллерийским частям вместе с их дивизионными и полковыми саперами взрывать мосты и дороги, дежурили на минных полях, пропуская свои войска, дрались, как пехота. 18-й прожекторный батальон полностью оборонял Новоиерусалимский монастырь, превращенный в крепость…