На мост через Вазузу поставил более батальона, работы велись круглосуточно. Разбирали дома брошенной прибрежной деревушки, из стеновых бревен рубили и спускали на дно ряжи — огромные ящики для опор, груженные камнем. Немцы находились близко, и, хотя мост строился в глубоком ущелье, они слышали шум и засыпали район моста минами и артогнем. Правда, вреда почти не принесли: слишком глубоко строился мост, и круты высокие берега.
Однажды мне все же попало: привязав коня за уцелевшим сараем, стал спускаться к мосту, чтобы разглядеть деревушку на другом берегу. На этот раз тихо, спускаюсь спокойно, хотя мне и кричат с моста, чтобы бежал. Видимо, немцев все же привлекла моя форма, и на меня довольно прицельно посыпались мины. Пришлось кубарем, от воронки к воронке, скатиться вниз к мосту. Но скоро минометы замолкли: из-за длинного колхозного сарая прогремел мощный залп «катюш». Когда поднимался обратно, на месте той деревушки бушевало море огня. А «катюши», как всегда, дав залп, немедленно ушли на какие-то другие позиции.
Вскоре в штабе армии встретил начальника инженерных войск Западного фронта генерала И. П. Галицкого и попросил его о переводе непосредственно в действующую полевую армию. Просьба была удовлетворена — генерал знал меня еще по работе до войны.
Проездом из 31-й бригады к новому месту встретил в штабе фронта Аксючица, который возглавлял теперь штурмовую бригаду. Тепло поздоровались, он представил меня своему комиссару. Постояли, покурили. Не думалось тогда, что это наша последняя встреча: 30 августа 1943 года полковник Аксючиц Владимир Иосифович погиб в Новочеркасске, где он и похоронен. На мраморной доске мемориала в Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева светится и его незабываемое имя.
Уезжая из бригады, я сдал штаб военинженеру Безуглову. Через несколько дней при бомбежке штаба он погиб.
А я вот уже второй месяц старший помощник начальника штаба инженерных войск 10-й армии. Стоим мы юго-западнее Сухиничей. Начальника штаба нет, и вся работа на мне. В моем подчинении два старших лейтенанта, начальник инженерного снабжения армии майор Леонид Маркус, его персонал, писари, секретчица, машинистка, связные. Над нами — начальник инженерных войск армии полковник А. Н. Варваркин, человек сложного характера, служить под его началом нелегко, но поучиться можно многому: он старый сапер и в звании полковника уже восемь лет. Так что живем дружно.
Штаб армии стоит в лесу, разместились в блиндажах и землянках. Мы отрабатываем распоряжения, пишем донесения в штаб фронта. На переднем крае, в полках и стрелковых батальонах, организуем и проверяем оборудование позиций и минирование — занятие небезопасное, но интересное. Здесь по-настоящему чувствуешь, что ты при деле, что ты нужен, хотя порой бывает трудно. Вот на днях в левофланговой дивизии захлебнулась разведка боем. Не доходя немного до немецких траншей, подорвались на минах два наших танка. Других танков не было, пехота залегла под сильным огнем и откатилась в свои траншеи. И, как нередко случалось, все свалили на саперов, будто они ночью в минных полях на ничейной полосе не разминировали проходы. Но дивизионный инженер опротестовал донесение командира полка: он сам ночью был с саперами. Однако от Военного совета армии все же попало нашему полковнику, а потом рикошетом и мне. В итоге приказано мне и нашему дивизионному инженеру добраться ночью до этих танков и установить причину подрыва.
Открытое, простреливаемое пространство, а идти нужно. И вот перебежками, от воронки к воронке, от бугорка к бугорку, уже в сумерки, все в грязи, мы добрались до стрелкового батальона, а потом, уже в темноте, до передней траншеи.