— Только попробуй. Я тебе такие рекомендации напишу, что даже полы мыть в обшарпанной столовой тебя не возьмут, — рычал Гоша.
Варвара отступила от меня и расстроилась.
— С каких пор ты стал таким омерзительным говнюком? Ты сам во всем виноват! — слишком победно сказала я и ухватилась свободной рукой за подругу.
Не позволю, чтобы он с ней так разговаривал!
— Возьмут, в моем ателье место для всех найдётся! Пойдём! — потащила я ее за собой (что было нелегко, потому что в левой руке была Сапфира) и повернулась к Федору, который был благодарен мне за то, что я вступилась за нее (иначе он бы не смог сдержаться). Ему давно не нравилось, что она тут работает. А быть уволенным вдвоем — не лучшая идея.
— Фёдор, привезите, пожалуйста, остальные мои вещи, как будет время, — сказала напоследок я и скрылась с извиняющейся подругой за дверью.
Она еще и извиняется! Я потрепала Варю, отругав за извинения, и встала как вкопанная у двери, не зная, что делать дальше. К счастью, Сапфире было интересно всё, что происходит вокруг, и она спокойно чувствовала себя в моих руках и не плакала.
За дверью послышался голос Федора:
— Георгий, могу я отвезти их? — с незнакомой себе робостью спросил охранник.
— Катись! Катитесь все! — крикнул Гоша и разбил кулаком стеклянный журнальный столик. — Это я тебе всё покупал, только мне ты всем обязана. Сука, — ругался Георгий не переставая.
Эти слова, словно острые копья, вонзались в мою душу и сердце. Такого я точно от него не ожидала. Он всегда был добр ко мне, и тот человек, что не прошел мимо меня в трудной ситуации, просто не мог такое сказать…
Фёдор вывел меня из душевных терзаний, когда вышел из дома. Он молча посадил нас в машину и увез.
— Спасибо тебе, Федь. Если что, в моем ателье найдётся место и для тебя, — добродушно сказала я, погладив его по плечу.
— Спасибо большое, но я люблю свою работу. Да и не хочу оставлять Георгия одного в таком состоянии, — мрачно посмотрел мужчина.
Вероятно, мой уход хорошо ударил по его самооценке, и вместо того, чтобы предпринять попытки по сохранению наших отношений, Гоша был агрессивен и совершенно не управляем.
Возможно, он еще остынет, но слова его забыть будет крайне сложно…
— Ты хороший человек, Федь, — сказала я и сильнее прижала к себе малышку. — Мы справимся, — прошептала я ей.
Глава 2. Никому тебя не отдам
Ухаживать за ребёнком оказалось не так просто, как я думала. Случались дни, когда девочка без остановки плакала навзрыд, и я совсем не понимала, что делать, и вызывала скорую или педиатра на дом. Специалисты смотрели на меня как на умалишённую, говоря: «Это колики, это запор». Но мне-то откуда это было знать? Мне даже нянчить никого не довелось, я у родителей одна.
Сапфире через два дня будет четыре месяца. Мы с ней поладили и начали прикипать друг к другу. Она всё чаще просилась ко мне, плача у других на руках, а я не могла провести без неё и пару часов. Эта летняя (родилась в июне) девочка за месяц жизни со мной подросла и окрепла. Теперь она не казалась такой хрупкой, как в первую нашу встречу, набрав полтора килограмма. Я переживала, не перекармливаю ли я её, но врачи меня убеждали, что всё в порядке. Я не расставалась с ней, везде таская в слинге (коляска нам не понравилась). Все окружающие влюблялись в неё с первого взгляда.
Сапфира была для своего возраста очень умной и развитой. Она уверенно держала голову и уже пыталась смеяться, вовсю агукала и крутилась вокруг своей оси, подготавливаясь к ползанию. Я не успевала за её новыми навыками.
Я очень хотела сделать её счастливой и стать для неё хорошим опекуном на время, пока её мамы нет рядом. Я не теряла надежду, что Мария вернётся. Но сердце болело от мысли, что когда-нибудь нам с ней придётся расстаться. Чтобы девочку у меня не забрали соцработники, я пошла на преступление, подделав тест ДНК, представившись родной сестрой Марии (спасибо моим знакомым по универу, хоть где-то юридическое образование мне пригодилось). Я точно знала, что родных у неё нет, и никто не сможет это опровергнуть. Я потратила уйму денег и сил, чтобы на время назначения опеки у меня не забрали её в дом малютки. Мне пришлось влезть в кредит под залог своего ателье, но это того стоило. Меня досконально проверяли на условия жизни и порядочность, и, к большому счастью, пару дней назад суд наконец-то предоставил мне опекунство. А заявление в полицию о пропаже Марии, поданное на следующий день, как мы познакомились с Сапфирой, до сих пор не дало никаких результатов. В досье, что собрал Гриша, об отце девочки вообще ничего не было, его даже не было записано в свидетельстве о рождении, которое я позже нашла под постеленным одеялом в коробке, в которой Фёдор принес Сапфиру. Зато в этой злополучной папке были уму непостижимые данные, которые свидетельствовали о том, что Мария являлась душевнобольным человеком с манией преследования и что она лежала в психдиспансере трижды ещё до рождения дочки. Я не верила в это. Или не хотела верить. Но если предположить, что это всё правда, то это объясняет её поступок и содержимое записки. Мне искренне хотелось её найти и помочь.