— Ты понимаешь, что творишь? Он без глаза мог остаться! — кричала я на весь кабинет тренера. — Ты хоть научил бы его обороняться нормально для начала, — немного сбавила тон.
Мои глаза прожигали пространство, еще немного, и я испепелю этого здоровяка.
— Вот это взгляд! — восхитился Игорь.
— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю! — подскочила я с места и ухватила его за футболку, уменьшая расстояние между нашими лицами.
Выглядели мы со стороны точь-в-точь как слон и моська. Если бы я хоть немного тогда подумала, я бы никогда так не поступила. Он же меня мог раздавить, как клопа!
Его губы расплылись в улыбке:
— Дарина, я не знал, что в тебе столько прыти! А можешь показать ее на ринге? — смотрел он в мои растерянные глаза. — Не отвечай. Всё. Это решено. Сохрани эту злость на турнир, я тебя записываю!
Я не понимала, почему замолкла и не отказала ему, скорее всего, я хотела уже закончить это безумие, победив его конкурента. Я усиленно тренировалась. Но день, когда появилась Сапфира, изменил всё, и я не появлялась больше на тренировках.
Он был очень зол на меня. Подставила я его, конечно, знатно, и я это понимала. Из-за меня ему пришлось проиграть, отправив юную девушку, в которой определенно были боксерские задатки, но еще пару месяцев тренировок не помешали бы. Благо она осталась целой.
Не успела я переступить порог, Игорь подлетел ко мне и начал истошно орать и материться мне в лицо. Сложилось впечатление, что он все полтора месяца сидел и ждал, когда же я приду, чтобы выплеснуть на меня накопившийся негатив. На его грубое приветствие я не растерялась, напомнив, что я пришла к нему на бокс не с целью стать спортсменкой, а просто как любитель. Видимо, этот аргумент подействовал, потому что он не стал меня больше слушать, отмахнулся и ушел.
«Знал бы ты, дорогой Игорь Константинович, что творится в моей жизни…»
Переварив множество нелестных слов в свой адрес от тренера, я переоделась и пошла на разминку.
Ребята, наоборот, с теплом встретили меня. Приветственные шутки в мою сторону лились бесконечным потоком.
— Какая честь, о великая Дарина-машина, мы приветствуем тебя, — шуточно склонился предо мной юноша, с которым мы несколько раз попадали на тренировки.
— Какая машина, это же Халк на минималках! — проговорил парень, которого я знала уже год точно, и усмехнулся.
— Да вы что, ребята, не узнали? Это же самая опасная женщина в мире бокса. Только она может позволить себе начать бой с тренером, и причем без его согласия, — засмеялся мой близкий товарищ, с которым я сразу познакомилась, как попала сюда, и похлопал по плечу. — Рад тебя видеть.
Мы посмеялись, обнялись. Было приятно хоть ненадолго оказаться вне дома в кругу знакомых и близких людей. Но мое сердце все равно было дома с синеглазой девочкой. Я каждые пятнадцать минут писала смс Варваре, узнавая, как они там. Подруга не понимала, почему я такая встревоженная, но мне не хотелось впутывать ее во всю эту непонятную и, возможно, опасную историю. Я списала это на расставание с Гошей и тяжелое принятие таких глобальных перемен в моей жизни. Она вроде бы поверила.
Сегодня для спарринга я была не готова и безжалостно мутузила грушу, крутя в мыслях все эти нелегкие дни. Мне нужна была хоть одна зацепка. Хоть что-то. Что натворили Мария с мужем? Зачем этим людям маленькая девочка? Кто такой этот Артур и где его искать?
Мой телефон зазвонил слишком громко, словно оглушая меня. Я встала в ступор от неожиданно появившегося головокружения. Это страх. Он прокрался под тонкий слой моей кожи и обжигающе леденил меня изнутри. Аккуратно опираясь о стену, я направилась к сумке. Звонок от Варвары.
«Только бы с Сапфирой всё было в порядке».
— Что с Сапфирой? — слишком резко крикнула я.
— Тише, тише, успокойся. С ней всё хорошо. Я звоню тебе по другому поводу.
Мой страх отступил. Теперь так всегда будет? Видимо, пора начинать пить антидепрессанты.
— Что случилось? — после недолгого выравнивания дыхания спросила я, опираясь одной рукой о стену.
— Тут, э, в общем, гости к тебе приехали, — натянуто улыбалась Варвара, мне даже ее видеть не нужно было, чтобы это понять.
Только не родители.
Даже если бы заявился бывший, я бы не так расстроилась.
— Пожалуйста, не говори, что это предки, — в отчаянии приложила я руку ко лбу.